Читаем без скачивания Ангелы Тьмы - Гэв Торп

Слева размещались болтеры и ящики с боеприпасами, все аккуратно уложенные и помеченные символами имперского орла и крылатого меча Темных Ангелов. Рядом с ними на стене висели разнообразные клинки и топоры, среди них цепные мечи, силовые мечи, и крозиус Борея. Все они блестели в лучах светильников, что свидетельствовало об особом внимании Гефеста, который каждый вечер с любовью очищал оружие при помощи священного масла.

— Что привело тебя в мою комнату, брат-капеллан? — спросил Гефест, в этот миг Борей понял, что заворожено рассматривает блеск крозиуса.

Технодесантник бросил взгляд поверх плеча Борея.

— Ты опоздал на общую молитву вчера вечером, — сказал Борей, которому вдруг пришло в голову, что и сам-то он не очень уверен в причине прихода.

— Ну-ну… — ответил Гефест, вытирая мясистые ладони о белую ткань и вставая со скамьи. — Ты же знаешь, мне позволено исполнять мои обязанности здесь, я так и поступаю все последние вечера после боя на Вартозе.

— Конечно, — согласился Борей, прекрасно зная, что технодесантники освобождены от молитвы, если присутствие на ней мешает ремонту и обслуживанию боевого снаряжения. — Я не сообразил, как много работы досталось тебе после той стычки.

— Я предпочел бы затратить двадцать часов на ремонт одного болтера, чем хоть на секунду засомневаться — вдруг мои боевые браться не могут сражаться в полную силу из-за моей небрежности в работе, — улыбнулся Гефест. — И ещё я обращаю особое внимание на броню капеллана-дознавателя, потому что она того заслуживает.

— Да, я знаю о твоей любви к изделиям мастера Мандеуса, — заметил Борей, позволяя себе одну из редких своих улыбок. — Ты не раз говорил, что умрешь довольным, если сможешь создать модель брони вполовину столь же великолепной, как моя.

— Я мог такое сказать, — согласился Гефест, — но по ошибке. Как следует поработав с броней в эти дни, я многое узнал о методах Мандеуса, и теперь я буду доволен, если создам такой же хороший доспех!

— Разве ты не предпочел бы сработать доспех лучше Мандеуса? — спросил Борей, подоходя к верстаку и разглядывая разрозненные части сервоприводов и искусственные мышцы-волокна, которые Гефест извлек из нагрудника.

— Если я сумею подражать его умениям с теми инструментами, которые у меня найдутся здесь и сейчас, я сочту себя лучшим мастером, — ответил Гефест тихо.

Борей наградил его вопрошающим взглядом.

— Великие мастера Мандеус, Генеон, Астер и все им подобные работали в Башне Ангелов, среди братьев, с помощниками, которые делали вместо них второстепенные дела, на которые я тут растрачиваю свои дни. Ты видел большой Армориум нашего ордена. Это место в нашей башне по сравнению с ним ничто.

— Тебя тяготит здешний пост? — тихо спросил Борей, понимая, что его собственную душу гнетет то де самое чувство: желание быть свободным от Писцины с её ограничениями. — Ты считаешь, что в Армориуме, со своими коллегами-технодесантниками, ты лучше послужил бы Императору?

Гефест колебался, пытаясь уловить настроение Борея. Он коротко глянул на помощников в комнате (те погрузились в собственные обязанности, или, по крайней мере, выглядело это именно так), после чего ответил задумчиво.

— Мы все боролись, проливали кровь на этих вулканических островах, чтобы защитить Писцину от орков, — сказал он низким голосом, придвинувшись вплотную к капеллану-дознавателю. — Я готов снова делать это и работать на Писцине, пока магистр Кузни не посчитает нужным прислать кого-нибудь взамен.

— Но ты не ответил на мой вопрос, — настаивал Борей с печальной улыбкой. — Я не стану судить тебя, почему бы тебе ни достичь совершенства в своём деле? И я не собираюсь возлагать на тебя ответственность за желание идти по стопам великих предшественников. Ты великий мастер, твоё терпение — дань уважения нашему ордену. Не мне выступать от имени великих магистров, но, когда Башня Ангелов снова возвратится к нам, они узнают о твоей самоотверженности и твоем мастерстве.

— Я не искал похвалы, брат-капеллан, — быстро сказал Гефест. — Ты меня спросил, и я ответил честно, как мог.

— Раз ты не искал похвалы, то тем более достоин её, — ответил Борей, положив руку на плечо товарища. — Я задал вопрос не из подозрения, но из доверия. Не хочу, чтобы тебя угнетали твои мысли и амбиции, ты должен чувствовать себя свободно и говорить свободно, и со мной, и с другими. Только в стремлении к вершинам своих возможностей мы сумеем сохранить гордость ордена и его честь.

— В таком случае, могу я задать вопрос, брат-капеллан? — спросил Гефест, вглядываясь в лицо Борея.

— Да, конечно.

— Твой глаз… — начал Гефест. — В последнее время ты выглядишь обеспокоенным, и я задался вопросом, а нормально ли устройство работает. Это оно вызывает твою боль?

— У меня постоянные боли, ты же знаешь, Гефест, — ответил капеллан, отстраняя руку и отступая назад, — Другого пути нет, а этот служит средством от самоуспокоения.

— Я все-таки хотел бы глянуть и развеять свои страхи, — продолжал настаивать Гефест.

— Ты проделал прекрасную работу с моим глазом, — заметил Борей. — Взвешивать собственные дела это хорошо, но ты судишь себя слишком строго.

Заметив решимость в глазах технодесантника, капеллан смирился, кивнул и опустился на скамью. Гефест склонился над ним, пальцы ловко занялись бионическим органом, и основная часть изделия, щёлкнув, высвободилась. Одновременно Борей ослеп на правый глаз. Это не вызывало беспокойства — раз в год Гефест всегда удалял глаз, чтобы убедиться в его безотказной работе. Странным было то, что технодесантник попросил сделать то же самое всего через два месяца после предыдущей проверки.

Взяв с верстака сложный инструмент, Гефест разблокировал корпус глаза и проник внутрь его. Он бережно извлек линзы, протер их тканью и отложил в сторону, прежде чем углубиться ещё дальше при помощи маленького пинцета. Пока Гефест делал своё дело, капеллан зрячим глазом наблюдал за напряженным лицом технодесантника. Раз Гефест так сильно озабочен состоянием Борея, то, возможно, и другие заметили перемену в его настроении. Капеллан-дознаватель решил переговорить с ними, оценить настроение и задать кое-какие важные вопросы. Бездействие и рутина даже для привычных к ним космодесантников стали уж слишком постоянными и нагоняли тоску. После предыдущего визита Башни Ангелов минуло уже два года, и жизнь в изоляции от ордена, возможно, начинала взимать дань со всех, а не только с Борея.

— Все, кажется, функционирует, как и положено, — сообщил Гефест, собирая бионический глаз и вставляя его обратно. В правой глазнице Борея коротко укололо, а затем полноценное зрение вернулось к нему. — Однако я заметил на имплантате свежие струпья, похоже, что недавно рана снова открылась. Ты можешь попросить Нестора глянуть, что там.

— Спасибо, так и сделаю, — ответил Борей, радуясь, что нашёл причину для посещения апотекария и разговора с ним, хотя к ответственности за сохранение боевого духа и дисциплины такая причина отношения не имела. — Я тебя увижу сегодня на вечерней службе?

Гефест сделал паузу и оглядел арсенал, прикидывая объем работы, потом посмотрел на Борея и коротко кивнул, после чего вернулся за верстак и подобрал свой механический напильник. Режущие зубья, ожив, загудели, когда Борей выходил из комнаты.

КАПЕЛЛАН-ДОЗНАВАТЕЛЬ спустился по центральной винтовой лестнице башни и попал на уровень, расположенный двумя этажами ниже. Здесь находился апотекарион, владение Нестора и медицинский центр форпоста. Войдя, Борей не обнаружил никаких признаков присутствия апотекария. Светили продолговатые потолочные лампы, их резкие отблески сияли на полированных поверхностях из стали, на тщательно систематизированных хирургических инструментах, на пузырьках с каплями и эликсирами, которые рядами выстроились вдоль длинных полок. В центре комнаты доминировали три хирургических стола. Капеллан понятия не имел, где может находиться Нестор, поэтому подошел к комм-блоку и нажал руну общего вызова башни.

— Это Борей. Апотекарий Нестор, ответь, — проговорил он и отпустил кнопку активации.

Ответ пришел через секунды, дисплей комм-блока отобразил передачу входного сигнала из подвала, расположенного глубоко в основании башни.

— Нестор здесь, брат-капеллан, — отозвался апотекарий.

— Пожалуйста, пройди в апотекарион, мне нужно обсудить один вопрос.

— Подтверждаю. Я буду там незамедлительно.

Борей подошел к ближнему операционному столу и посмотрел на собственное отражение в блестящей металлической поверхности. Капеллан много раз бывал в подобных местах, иногда как пациент, иногда ради духовной поддержки оперируемых братьев. К тому же он слишком часто проводил последние обряды над умирающими, в то время как апотекарий извлекал железы-прогеноиды для того, чтобы передать священное геносемя будущим воинам. Это была наиважнейшее дело, которое совершалось ради выживания ордена.