бёдра и зашёл в воду. Эдуард воспользовался специальным амулетом, создавшим вокруг него непромокаемый пузырь, помощник торчал неподалеку, оба стюарда были там же и при деле – снять рыбу с крючка, бросить в ведро с водой, подать коробку с наживкой…
Отлично, вот сейчас можно попробовать!
Ольга тихо спустилась по трапу палубой ниже и приложила отпирающий амулет к дверному замку. С тихим щелчком дверь отворилась, и женщина проскользнула внутрь.
Не присоединилась к компании и Марина Красовская. Но она-то была занята делом: сперва перечитала обе свои разгромные статьи, напечатанные на восьмой странице газеты «Bocuse d’Or», и слегка посетовала, что в раже использовала почти все заготовленные заранее едкие комментарии. Придётся теперь придумывать новые. А впереди ещё три этапа конкурса плюс финал. Ну, ничего, за те деньги, которые ей платят, она найдёт, что сказать…
Потом госпожа Красовская занялась собой: ванна, маска для лица, особые перчатки для кожи рук, укладка… Ну да, сегодня она никуда не выйдет, останется у себя в каюте, но завтра-то – Рыбинск! Большой промышленный город, много участников фестиваля, чуть ли не восемнадцать шатров, должны приехать новые судьи из Москвы и из Питера. В общем, нужно выглядеть…
Тут она с сомнением покосилась в сторону своего любимого чемодана: там ждал её новый графинчик с виски, загадочным образом появившийся вчера вечером точно на том же месте, где стоял первый, нахально унесённый стюардами. Может, пригубить прямо сейчас?
– Нет, – сказала себе женщина максимально сурово. – Отложим до вечера. Вот после ужина можно будет забраться под одеяло, взять с собой книгу, включить тихонько музыку, тогда и…
От Мышкина до Рыбинска можно было снова доехать на экипаже, расстояние-то небольшое. Но Лиза заупрямилась, сказала, что хочет поскорее сесть за статью, и они отправились порталом. Гостиница, названная почему-то «Нобелевской», занимала старинный особняк на самом берегу реки Черёмухи, и оба номера, которые заняли путешественники, смотрели окнами на воду.
Лиза быстро, по кошачьи, обежала свой номер, посмотрела в окно и пришла к Алексу.
– У тебя вид почти такой же, – сказала она. – Только от меня видно куст с розами, а от тебя нет, вот!
– Все розы этого города – твои, – улыбнулся Алекс. – А теперь иди и садись за работу.
– А ты?
– А я в Москву, должны уже быть сведения от Тамирова.
– Обедать без тебя?
– Да, без меня, я ж к ресторатору еду, покормит. А тебе, наверное, можно в номер заказать…
– Да ну, у них еда скучная. Я выберу какое-нибудь место, чтобы сесть у окошка и смотреть на город.
И она ушла к себе.
Тамиров на сей раз был в другом своём ресторане, из категории «попроще». Сюда можно было прийти и в джинсах, и даже вечером строгий метрдотель не требовал от гостей непременного галстука. Алекс очень обрадовался тому, что поймал ресторатора в заведении, полностью посвящённом мясу во всех видах.
– Рыбы я ещё наемся, – сказал он после взаимных приветствий. – А о жарком из козлятины, которое тут подают, по Москве легенды ходят!
– Всё будет, – рассмеялся Тамиров. – Пойдём на веранду, вида там, конечно, никакого нет, но всё-таки насидимся ещё в залах, когда осень начнётся.
Когда оба они насытились, Алекс спросил:
– Есть что-то для меня?
– И ещё как! Если бы не твои вопросы, это всё не всплыло бы на поверхность, а теперь дурнопахнущая куча разбросана, и всем видно, что же там внутри…
– И что же?
– Дела у господина Пархомова неважные. Не знаю, в курсе ли ты, что входит в его, кхм, империю?
– Более или менее.
– Так вот, из всех предприятий наиболее стабильный доход ему приносят мясоперерабатывающие заводы и кондитерское производство. О журнале говорить не будем, глянцевую прессу не для того заводят, чтобы она деньги приносила. Остаётся сыр и вино.
– Отличное сочетание, – усмехнулся Верещагин.
– Отличное сочетание – это правильное вино с правильным сыром, – строго ответил ресторатор. – А если к шашлыку подать шабли две тысячи сто двадцать восьмого года, будет совсем плохо. Так вот, сыроварня его с трудом выходит в ноль при не самом большом ассортименте и высоких ценах. А вино стоит на полках и покрывается пылью.
– Обидно.
– Согласен.
– И что Эдуард Михайлович задумал для поднятия престижа?
– Ты знаешь такое вино – сотерн?
– Конечно, – кивнул Алекс. – Сладкое белое вино из Галлии, дорогое, как жидкое золото.
– А почему оно столько стоит, в курсе? Для того чтобы на винограде развилась та самая «благородная плесень», нужны особые погодные условия: тепло, дожди и влажность. Ну, и соответствующая почва. Тогда виноград становится почти изюмом прямо на лозах. Если слишком влажно, плесень вырастет самая обычная, ягоды будут просто испорчены. Если погода слишком сухая…
– Понятно. И при чём тут сотерн?
– При том, что Пархомов нанял энолога, который, по его заявлениям, сумел вывести устойчивую благородную плесень на виноградниках близ Ливадии.
– И что? – Верещагин всё ещё не понимал сути рассказанного. – В чём проблема-то? Ну, будет он представлять своё вино как «наш сотерн». Всё равно никто его по цене настоящего «Шато Икем» покупать не станет.
– Не станет, – согласился Тамиров. – Но одна птичка принесла на хвосте сведения, что нанятый «энолог» вовсе даже магохимик. И разработал он способ придания ординарному белому вину цвета, вкуса и аромата, присущих истинным сотернам.
– То есть, натуральное жульничество?
– Именно.
– Твоей птичке надо быть поосторожнее, – Алекс потёр лоб. – За такие сведения могут тот самый хвост повыдёргивать. То есть, можно предположить, что ярославский завод по розливу вин и является главной целью всего круиза? Прячем лист в лесу?[11]
– Ты спросил – я ответил, – пожал плечами Тамиров. – Кстати, если желаешь попробовать настоящий сотерн, в сентябре я планирую открытие нового ресторана. Называться будет «Шато Икем», и имей в виду, ты приглашён на открытие.
И их разговор перешёл на более или менее безопасную почву ближайших планов.
Возвращался Алекс поездом. Хотелось посидеть и подумать, глядя в окно, за которым мелькают леса и луга, перемежающиеся деревнями и небольшими городками. Он так и сделал: уселся у окна, раскрыл перед собой ноутбук, куда быстро записал всё, что рассказал Тамиров. Потом зашифровал записи, закрыл крышку компьютера и уставился в окно.
Думать не получалось: за спиной занудно ныл мальчик, требующий у отца мороженое, справа спорили, хихикали и перебивали друг друга пронзительными голосишками девчонки лет тринадцати. «С другой стороны, мне никто не заказывал расследования, – внезапно успокоился Верещагин. – Чего я время и силы трачу? Ясно, что круиз этот нужен Пархомову для его личных целей, ну, и Тьма с ним. Будет подделывать сотерн, ну, и попадётся,
