Читаем без скачивания Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер - Людмила Чёрная

Вкратце содержание «Майн кампф», если вообще можно пересказать содержание столь путаной и алогичной книги, сводится к тому, что униженная и поруганная многочисленными «кровными врагами» Германия подымется из руин Версаля, образует новое здоровое иерархическое государство, основанное на расовой теории, а потом начнет расширяться: сперва включит в себя всех немцев за пределами германских границ, а в конечном счете завоюет и другие народы. О внешнеполитических амбициях Гитлера, изложенных в «Майн кампф», речь будет идти ниже. Скажем только, что, основывая свои притязания на увеличение немецких территорий, фюрер ссылался на практику германских императоров средневековья. «Ныне мы возвращаемся, — писал он, — к тому, что было шесть столетий назад». Разумеется, немецкому обывателю двадцатых годов трудно было проверить, что именно происходило в те далекие времена. Еще труднее ему было проверить центральный пункт «Майн кампф» — утверждение о том, будто истинные арийцы (читай: немцы) всегда приносили с собой наивысшую культуру, подчиняя себе другие народы и превращая их в слуг. Ариец, писал Гитлер, является «прототипом того, что мы понимаем под словом «человек». Первые культуры, вещал он далее, возникли там, где арийцы встретились с «низшими народами, завоевали их и подчинили своей воле».

Смысл этих псевдоисторических экскурсов Гитлер разъясняет сам, хотя и в более завуалированной форме: во имя культуры арийцам (немцам) опять надо «встретиться» с «низшими» народами и поработить их.

О грядущем идеальном государстве фюрер пишет немного. Он сообщает только, что «демократического мусора» в нем не будет. Что же касается экономических основ этого государства, то тут Гитлер заявляет всего лишь, что он освободит трудящихся от «процентного рабства». Об экономике в «Майн кампф» говорится весьма мало, поскольку ее автор утверждал, что идеи, мощь духа, героизм и единство народа куда важнее., чем законы экономики, которые вообще, по мнению фюрера, являлись «выдумкой интеллектуалов». «Не материальные свойства, а исключительно идеальные качества, — писал он, — ведут к созданию государства». И далее еще более откровенно: «Государство — это не… экономическая организация. Внутренняя сила государства только в редких случаях совпадает с так называемым экономическим расцветом».

Вот что Гитлер писал об империи Бисмарка: «Пруссия — сердцевина империи — возникла благодаря сияющему героизму, а не благодаря финансовым операциям или торговым сделкам. И сама империя была опять-таки чудеснейшей наградой за политику силы, которую проводили ее вожди, и за солдатское презрение к смерти».

Высшая цель арийца — блюсти чистоту крови. «Люди, — писал Гитлер в «Майн кампф», — гибнут не из-за проигранных войн, а из-за потери сопротивляемости. …Все, что не является полноценной расой на этой земле, — плевелы».

Одним из центральных положений книги Гитлера являлось провозглашение «идеи фюрера» и фюрерства, Для обоснования этой идеи Гитлер уподоблял человеческое общество биологическому организму, у которого должна быть голова, мозг. Мозг нации — ее фюрер. Избранный круг фюреров с «абсолютным авторитетом» и «абсолютной ответственностью» он противопоставлял «безответственной» демократической парламентской системе. Вместо свободы и равенства Гитлер предлагал немцам беспрекословное подчинение «во имя общего блага» и железную дисциплину.

Были ли у теории фашизма и у «Майн кампф» в частности какие-то исторические «корни» в области философии?

Ответить на этот вопрос не так легко, как это кажется на первый взгляд. Сами фашисты объявили себя наследниками чуть ли не всей предшествующей цивилизации. Геббельс торжественно уверял на могиле Хорста Весселя, будто сей герой умирал «за Гете, за Шиллера, за Канта, за Баха, за Кельнский собор…» И заявлял далее, что «мы (нацисты. — Авт.) вынуждены драться за Гете пивными кружками и ножками стульев, но когда придет час победы, мы снова раскроем объятия и прижмем к сердцу духовные ценности». Эти уверения были, разумеется, чистым блефом. Идеология фашизма не имела ничего общего с воззрениями великих представителей гуманистической культуры, более того, в конечном счете, она искажала учения и таких реакционных философов, как Ницше, Шопенгауэр, Шпенглер, которые во всех монографиях о фашизме именуются предтечами гитлеровской «философии» и на которых беспрестанно ссылались все нацисты.

«Философия» Гитлера — сплошной плагиат: отдельные положения надерганы из самых различных источников. Однако речь шла не об усвоении каких-то определенных систем или метода познания того или иного ученого, даже самого реакционного. Речь шла об отдельных тезисах, иногда фразах, которые подхватывали нацисты. При этом процесс заимствования происходил не тем способом, каким он обычно происходит, т. е. Гитлер не сообщал обывателю мысли, почерпнутые, скажем, из Ницше или Шпенглера. Свою идеологию фюрер, как говорилось выше, черпал из вторых рук, не из трудов философов, а из популярных изложений этих трудов. К тому времени, когда Гитлер появился на политической арене, реакционных теоретиков, так сказать, растаскали на клочки. Каждый обыватель уже слышал что-то о «расе господ», о «закате Европы», о «белокурой бестии» — сверхчеловеке Ницше, о том, что сильному все дозволено, о войне как о движущей силе общества. Эти обрывки мыслей, почерпнутых из различных политических, социальных и философских реакционных систем, стали мелкой разменной монетой западного мещанина. И этими-то разменными монетами воспользовался Гитлер, собрав их в одной «мошне» и дополнив собственными рассуждениями на злобу дня. Словом, реакционные, антигуманистические философы, историки, географы не столько создали идеологию национал-социализма, сколько подготовили почву для ее создания и для ее усвоения малообразованными и социально неустойчивыми элементами немецкого общества.

Больше всего отдельных положений заимствовали гитлеровцы у Ницше, Шпенглера и Шопенгауэра. Гитлер возвел Ницше в ранг величайшего ученого, предтечи национал-социалистского мировоззрения. Много позднее он не раз посещал архив Ницше в Веймаре и часто позировал фотографам, вперив восторженный взгляд в гипсовое лицо философа (бюст Ницше стоял в его апартаментах). Тирады Ницше против демократии и парламентаризма не раз цитировались в нацистской литературе. «Общество никогда не понимало под добродетелью ничего иного, кроме стремления к силе, власти, порядку». «Государство — это организованная аморальность… Оно проявляет волю к власти, к войне, к завоеваниям, к мести». Очень импонировал гитлеровцам аристократизм Ницше, его презрение к «маленькому человеку». «Никто не имеет права, — писал Ницше, — ни на существование, ни на работу, ни на счастье. Индивидуум не что иное, как жалкий червь». Ницше считал народ «постаментом для избранных натур», которые подымаются ввысь, дабы выполнить некую «высшую задачу». Очень пригодилась фашистам и теория «белокурой бестии», «великолепной, жадно стремящейся к добыче». В своем наиболее известном труде «Так говорил Заратустра» Ницше воспел войну как наивысшее проявление человеческого духа. Он вещал: «Вы должны возлюбить мир как средство к новым войнам, и короткий мир больше долгого. Мой совет вам — не работа, а сражение. Мой совет вам — не мир, а война… Вы говорите — хорошо ли это, освящать войну? Я говорю вам: Хорошая война освящает все. Война и храбрость совершили больше великих дел, нежели любовь к ближнему». И наконец, Ницше предсказывал возникновение некоей элиты, которая завоюет мир и породит сверхчеловека, В «Воле к власти» он писал: «Создается отважная господствующая раса». Он прямо утверждал, что будущее за «господами земли». Выражение «господа земли» Гитлер нередко употреблял в «Майн кампф».

Однако Ницше отнюдь не считал немецкого обывателя будущим властителем земного шара. Наоборот, в своих трудах он неоднократно заявлял, что немцы «пошлы», что «Германия портит культуру, лишь только она с ней соприкасается». Ницше не был антисемитом, не восхищался пруссачеством, а под конец жизни даже начал проповедовать идеи всеевропейского союза и мирового правительства. Но эти стороны его философии Гитлер и другие нацистские «теоретики» просто-напросто игнорировали в полной уверенности, что никто из читателей «Майн кампф» не заглянет в первоисточник.

Некоторое воздействие оказал на нацистскую «философию» и более ранний немецкий философ XIX века Артур Шопенгауэр. Отрицание Шопенгауэром познаваемости мира, всякого научного анализа и воспевание некоей мистической воли, его решительный антиматериализм помогли нацистам в их идеалистических антиисторических спекуляциях. Однако Шопенгауэр пришел в своих трудах к крайне пессимистическим выводам, которые нацисты совсем не разделяли. Наоборот, пессимизм и «неверие» в гитлеровской Германии считались одним из смертных грехов. По этой именно причине впал в немилость другой немецкий философ Освальд Шпенглер, также внесший свою лепту в антигуманистическое и антидемократическое воспитание немецкого обывателя. Книга Шпенглера «Закат Европы» пользовалась шумным успехом. Реакционная интеллигенция, юнкерство, образованные буржуа увлекались шпенглеровской критикой демократической цивилизации. Последователи Шпенглера из числа нацистов видоизменили его тезис о неизбежном упадке Запада, объявив, что гибнут лишь расово неполноценные народы, в то время как немецкий народ стоит накануне невиданного расцвета и выполняет историческую миссию, вливает животворную кровь в одряхлевший, загнивающий организм Европы. Всего этого у самого Шпенглера, разумеется, нет. Но Гитлер и нацисты препарировали на свой лад все то, что пользовалось популярностью в кругах крайней реакции и импонировало обывателям. Кроме того, Шпенглер пришелся по вкусу реакции своей ненавистью к марксизму и проповедью особого, чиновничьего «социализма», «социализма» бюрократии. Он предлагал «освободить немецкий социализм от Маркса» и уверял, что при истинном социализме и рабочий и предприниматель приобретут «статус чиновника», И наконец, Шпенглер если не прямо, то косвенно выступал за прусскую казарму и прусского фельдфебеля.