Ох, ты ж мой хороший! Как здорово, что ты очутился здесь и сейчас!..
— Вот он, воришка! — Подпускаю в голос истерично-радостные нотки, затем ослабляю захват. Бедолага моментально соображает, что другого шанса спасти свою шкуру у него не будет. Вырывает руку, толкает «нижней частью спины» стоящую сзади толстую тётку так, что она приземляется на пятую точку, перекрывая доступ её спутнику, уже сообразившему что почём и тянущего руки к заветной цели. Потом, не разгибаясь, рвёт с низкого старта, скользким ужом ввинчиваясь между двух других тёток…
— Держи вора!.. — Народ, почувствовав, что праздник всё же состоится, ломится на азартный крик в другую сторону, освобождая возле нас пространство.
— Ну, а с тобой, любезный, мы сейчас пойдём и поговорим. — Воронцов одной только интонацией побуждает застывшего соляным столбом трактирщика испуганно ожить и взять курс на своё заведение, вывеска которого видна метрах в тридцати…
* * *
Чай, несмотря на все уверения лебезящего толстобрюха, был так себе и я даже посочувствовал Ольге Николаевне, привыкшей в Царском Селе к другим вкусовым нюансам напитка под этим названием, но, тем не менее, мужественно заевшей аж целую чашку трактирного «эликсира» действительно свежими изюмосодержащими сдобными булками. Мальчонка, назвавшийся Ванькой-мелким поначалу впал в ступор из-за такого пристального внимания к себе со стороны благородных дам и господ, но постепенно освоился и тоже принял посильное участие в чайной церемонии. И так же постепенно рассказал свою краткую биографию.
Они с братом стали безотцовщиной после того, как папка не вернулся с войны, затем, после смерти матери их забрала к себе двоюродная тётка. Но в связи с тем, что в семье появилось два «прожорливых байстрюка», её мужу пришлось несколько уменьшить количество потребляемой водки. Полгода он терпел такое безобразие, потом волевым решением отвёз их в Москву и сдал в приют. Который не относился ни к Ольгинским заведениям, ни к Синему Кресту, а был инициативой какого-то коммерсанта и не слишком даже по поверхностному рассказу отличался от ночлежки для нищих. Поэтому торгаш старался всеми правдами и неправдами отдать воспитанников в ведение частных лиц, в основном почему-то чиновного звания и возрастом далеко за сорок.
Одному такому хозяин и «сосватал» Ванюшкиного старшего брата, но он в тот же день сбежал и вернулся в приют весь избитый. Хозяин-благодетель, узрев такое попрание его воли, добавил бедному парню от себя лично и пригрозил, буде такое ещё раз повторится, запороть до смерти. Единственным человеком, вступившимся за братьев-сирот стала та самая загадочная Деля Симундовна. Она-то и стала выхаживать избитого мальчишку и, пользуясь выходным, отправила Ваню на рынок купить брату тех самых злополучных калачей. Ну, что ж, судя по выражению лица Ольги Николаевны, предстоит навестить ещё один приют…
Ехать было не очень далеко, и минут через пятнадцать мы уже стояли возле неказистого особнячка, лет сто назад построенного каким-нибудь мелким чиновником по его понятиям о тогдашней моде на постройки. Из меня, конечно же, ещё тот архитектор, но, по-моему, такое называется «московский ампир». Обшивка тёсом, семь узких высоких окон, портик с шестью колоннами и обретающийся возле двери сурово настроенный дворник, явно не желающий пускать нас внутрь. Явно и безуспешно. Мах с Клёном, почти не заметив сопротивления, перемещают работника метлы в сторону от крыльца, освобождая нам проход.
— Всех впускать, никого не выпускать. — На ходу провожу краткий инструктаж «извозчиков», замыкавших шествие, после чего догоняю ушедшую вперёд «комиссию».
— Я покажу! — Мальчонка несётся по полутёмному коридору так, что мы едва поспеваем за ним, и испуганно тормозит перед одной из дверей, шёпотом объясняя причину. — Тама хозяин…
За дверью действительно слышится разговор, причём на сильно повышенных тонах.
— Я не позволю!..
— Молчать, мерзавка! — Гневный женский голос перебивается мужским, но с каким-то истерично-бабским подвизгиванием. — Ты тут только из милости! Думаешь, я не ничего не знаю про твои делишки⁈ Эсерка-бунтовщица! У меня много знакомых в полиции, стоит только намекнуть, они тебя быстренько к ногтю прижмут! В Сибири сгниёшь, тварь!.. Ай!!!..
Открывшаяся дверь являет нам всем очень интересную картину. В дальнем углу, закрывая собой съёжившегося мальчишку, стоит довольно молодая и очень агрессивно настроенная барышня с кочергой в руках. А перед ней, выдерживая безопасную дистанцию, топчутся два каких-то непонятных шпака. Один из них, обернувшись на скрип петель и заметив нашу компанию, снова начинает орать:
— Вы кто такие⁈.. Ты и своих дружков-подружек сюда вызвала, мразь⁈..
Последняя фраза снова относится к фехтовальщице каминным инвентарём.
— Любезный, прекратите орать! — Без труда перекрываю возмущённый визг, аж форточка задребезжала, всё-таки столько лет командный голос на плацу отрабатывал. — С нами дамы, так что вспомните о правилах приличия!
— Кто вы такие⁈..
— Ревизор из Петербурга, инкогнито. Да ещё и с секретным предписанием. — Очень серьёзно вступает в разговор Пётр Всеславович. Затем улыбается, глядя на вытянувшиеся лица оппонентов, и поясняет. — Вы что, господа, сочинения господина Гоголя не читали? Зря, ей-Богу!.. Коллегиальная комиссия от Министерства народного просвещения совместно с Российским обществом Красного Креста. Прибыли с инспекцией. С Министерством внутренних дел всё согласовано.
— Какая инспекция? Меня бы давно преду… — Говорливый шпак обрывает себя на полуслове, сообразив, что может ляпнуть лишнего.
— Представьтесь, господа, и объясните, что тут, в конце концов, происходит. — Воронцов берёт роль птицы-говоруна на себя.
— Верховцев Николай Михайлович, основатель этого приюта. Частного, между прочим, не понимаю, какое вообще отношение мы имеем к Вашему министерству и РОККу!.. А происходит здесь следующее! Этот мальчик был официально отдан на воспитание господину Сорочинскому. — «Директор» указывает на стоящего рядом слащавого прилизанного хлыща. — Но за проступок был наказан и сбежал под защиту вот этой… особы!
— Это неправда!..
— Представьтесь, мадмуазель! — Пётр Всеславович обращается теперь к барышне, до сих пор сжимающей в руках кочергу.
— Кстоновская Аделаида Сигизмундовна! Кастелянша… и воспитательница!.. — Та отвечает напряжённым голосом, пока не решив к чему может привести наше неожиданное появление… Ага, кажется, теперь я знаю, как переводится с детского на русский «Деля Симундовна».
— … спросите у него самого! — Она оборачивается к мальчишке. — Митя, расскажи всю правду!
— Ну… Меня отдали вот этому… Антону Антоновичу… — Паренёк кивает в сторону хлыща. — Тот меня к себе домой привёз, потом сказал, чтоб я как следует помылся в этой… там такая большая-большая белая лохань стоит…
— В ванне… — Подсказывает барышня.
— Во-во, в ей самой… А когда я вытирался уже, зашёл он… Схватил сзади… Нагнул… И хотел… Как бабу…
Твою ж маман!!!.. Вот это мы зашли — так зашли!.. Ловлю себя на том, что рука уже почти добралась до кобуры. Нет, я тебя, пид…ра прилизанного, голыми руками на запчасти разбирать буду! Медленно и с удовольствием!..
— Денис Анатольевич, давайте не будем давать волю эмоциям… — Предостерегающая фраза Княжны приводит меня в чувство.
— Господин основатель и попечитель, не будете ли Вы так любезны предъявить разрешение от городского головы на содержание этого мальчика и его брата в Вашем приюте. И остальных детей заодно. Вот прямо сейчас… Что ж Вы молчите, забыли, куда бумажки засунули?.. Даю минуту, чтобы вспомнить… А Вы, дражайший мой Антон Антонович, можете предъявить письменное свидетельство о разрешении земской управы на опекунство над этим мальчиком? — Леденящим тоном Воронцова можно в секунду заморозить даже кипяток. — Очень интересно кто и с чьей подачи его выдал.
— Э-м-м… Господа, с вами можно поговорить конфиденциально?.. — Слащавый просит отойти в сторону. — Давайте решим этот вопрос мирно… И к обоюдному удовольствию… Сумма в тысячу рублей вам позволит не принимать во внимание бредни мальчишки? Ваши барышни тоже не будут обижены. Я ведь прекрасно всё понимаю, у вас же невысокие чины?.. Десятый?.. Девятый?.. А тут такая возможность показать себя. Но учтите, в этом деле замешаны очень влиятельные люди… Включая высокопоставленных и титулованных особ… Несогласие может сильно повредить вашей карьере…
