обручем, в ушах звенело, откуда-то издалека доносился навязчивый гул голосов. Темнота постепенно отступала, а голоса становились все ближе.
– Господин главный квестор, вы предъявляете слишком серьезные обвинения, не имея для того достаточных оснований.
– Вы ошибаетесь, господин Эльту! Оснований у меня более чем достаточно. – Саша узнала дребезжащий голос Иорна.
«Это был не сон!» – с ужасом подумала она и открыла глаза. Белый потолок не сразу, но все-таки прекратил вращение, а расплывчатые темные пятна приобрели очертания комнаты. Саша поняла, что лежит на диване в гостиной. Над ней тут же склонилось чье-то лицо.
– Саша! Слава богу! – воскликнула мама, лицо ее было белым, губы дрожали.
Она помогла дочери подняться и сесть. Народу в комнате прибавилось: кроме Таира, Иорна и его громил, появились Вилиор и какой-то незнакомый человек, худой и бледный, с глазами навыкат.
– Как ты себя чувствуешь, Саша? – обратился к ней Вилиор.
– Что это было? – в свою очередь спросила Саша, вжавшись в спинку дивана. – Кто они такие? Кто вы такие?
– Очень правдоподобно, – фыркнул Иорн. – Прекращай этот спектакль, деточка!
– Перестаньте! Она обычный ребенок, – с отчаянием воскликнула мама.
– Иорн, девочка не является членом нашего общества, и вам об этом было известно, – произнес Вилиор и нахмурился. – Тем не менее вы и ваши люди использовали свою силу при ней и даже против нее. Такие непрофессиональные действия – это прямое нарушение Указа Луйда.
– Если окажется, что применение силы против нее было неоправданно, в чем я сомневаюсь, – с ухмылкой произнес Иорн, – к ней сразу направят специалистов и заблокируют некоторые участки памяти.
– Но это может нанести ей вред! Могут быть последствия! – вскинулась мама.
– Всего лишь частичная амнезия на глубину не более трех месяцев.
Саше стало дурно. Может, это все-таки сон? Дикий, нелепый, страшный сон?
– Да как вы смеете… – начала было мама, но Иорн резко перебил ее:
– Смею! Можете мне поверить! А если учесть, что девчонка является соучастницей преступления, то я уверен, что Луйд признает мои действия вполне разумными.
– Соучастница преступления? – удивился Вилиор. – Простите меня, господин главный квестор, но о каком преступлении вы говорите? В чем конкретно вы обвиняете Ромину Вирт и ее дочь?
Иорн снова злобно прищурился:
– Они обвиняются в измене и шпионаже. Это, по-вашему, не является серьезным преступлением против нашего сообщества?!
– Это еще предстоит доказать, – покачал головой Вилиор.
– Есть еще кое-что. И здесь вам нечего будет возразить, господин Эльту. Она нарушила закон об обязательной инициации! Утверждает, что ее дочь обычная, а при этом девчонка удивительным образом видит сквозь защитный барьер. Вы ведь тоже видели ее рисунок, Вилиор, но почему-то не доложили об этом в Квесторат. Только благодаря Рику я успел вовремя.
При этих словах Иорн кивнул в сторону бледного лупоглазого человека, и Саше показалось, что под взглядом Вилиора несуразно длинный Рик стал ниже ростом.
– Это всего лишь рисунок, – спокойно ответил Вилиор. – Саша могла скопировать его, например, с рисунка своей матери. Но… – добавил Вилиор, заметив, что Иорн уже раскрыл рот, чтобы возразить, – вы совершенно правы, рисунок меня заинтересовал, поэтому вчера вечером я встретился с Роминой для того, чтобы его обсудить. Выяснилось, что до приезда сюда способности девочки никак себя не проявляли. Более того, попытки Ромины представить дочь своей стихии привели к тому, что девочка в раннем детстве едва не утонула.
О том, что когда-то давно она чуть не утонула, Саша знала. Иногда из глубины памяти всплывала одна и та же картинка: высокое ярко-голубое небо, которое вдруг резко сменялось мутно-зеленой пеленой, а затем становилось темно. Когда она спросила у мамы, что это может быть, мама рассказала, как в детстве во время прогулки по реке Саша выпала из лодки и моментально ушла под воду. Хорошо, что это случилось у самого берега. Ее так быстро вытащили – она даже испугаться не успела. И вот теперь выясняется: это был какой-то таинственный ритуал. Саша почувствовала, как снова накатывает дурнота. Боже, да кто же все эти люди? И люди ли?
– Дети от смешанных браков, как правило, не наследуют силу, – продолжал Вилиор, – либо стихия оставляет на них лишь слабый отпечаток. Поэтому я считаю, что у Ромины были все основания полагать, что Саша не наделена особыми способностями, а стало быть, и приезжать сюда для проведения инициации не имело смысла.
– И как вы можете объяснить, что больше десяти лет способностей у девочки вроде как не было, а потом они вдруг проявились? – насмешливо улыбнулся Иорн.
– Я вполне допускаю, что способности девочки могли просто дремать, – ответил Вилиор. – Особенно если учесть, что Ромина и Саша проживали все это время там, где появление разломов – большая редкость. А обряд представления не удался матери потому, что при ней не было эллура.
– Она намеренно оставила эллур, чтобы мы не могли отыскать ее, – прошипел Иорн.
– Возможно, но этим решением Ромина не нарушила ни одного из существующих законов, не так ли?
Лицо Иорна перекосилось, но возразить он ничего не смог.
– Так вот, – продолжил Вилиор, – вчера мы с Роминой пришли к выводу, что Саша вполне может обладать определенными способностями. Вряд ли они окажутся выше первого ранга, но в сегодняшних условиях мы были бы рады и этому. Поэтому, взвесив все за и против, мы приняли решение все-таки провести для Саши обряд до отъезда Ромины с острова, – при этих словах он бросил внимательный взгляд на маму, и та едва заметно кивнула, как бы подтверждая слова главы Совета. – Но тут появились вы и ваши люди…
– Вот и прекрасно! – прервал Вилиора Иорн. – Проведем инициацию немедленно, я буду присутствовать.
– Что ж, – Вилиор вздохнул, – я направлю извещения членам Совета. Встретимся в зале Четырех стихий, скажем… через два часа.
– К чему откладывать еще на два часа? – Иорн снова подозрительно прищурился.
– Я думаю, Саше потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Вы, господин Иорн, чересчур вложились в удар.
Иорн раздраженно сверкнул глазами:
– Через час. И кстати, даже речи быть не может об отъезде Ромины Вирт с Кленового острова до окончания следствия.
– Ромина получила от Луйда разрешительный ордер наблюдателя и должна приступить к работе на северо-западе страны, – все так же спокойно возразил главному квестору Вилиор, а мама протянула Иорну тот самый лиловый конверт, с которым пришла сегодня домой.
Главный квестор с раздражением выхватил у нее документ, пробежал его глазами и швырнул на стол.
– Объясните мне, господин Эльту, почему вы прикладываете столько усилий, чтобы выгородить ее? – Иорн сжал и без того тонкие губы в едва заметную линию.
– Вы ошибаетесь, господин главный квестор. Я никого не выгораживаю, но как глава Совета
