Читаем без скачивания Пёсий остров - Кристиан Мёрк

— Да, могу.

— А язык за зубами держать умеешь? — не меняя тона, спрашивает она.

— Да.

Слабая искорка надежды на спасение вспыхивает в сознании Якоба. И Лора, может быть, в безопасности! Снизу доносится звук падающих и бьющихся тарелок.

Не говоря больше ни слова, девушка берет его за руку и ведет в коридор, где загорается и гаснет красная лампочка. Пахнет горелой проводкой, медью и сажей. Проклятия Максима слышатся из машинного отделения, ему пытается возражать чей-то высокий, испуганный голос. Девушка достает пистолет — старый, неприятный на вид — и дальше несет его дулом вниз. Шторм ради забавы ударяет их об края люка, как бы проверяя на прочность решимость девушки. Насколько сильно ты хочешь спасти его? — гудит он. Насколько сильно сама жаждешь спасения от худших грехов в награду за его свободу?

Русские таблички вдоль коридора все указывают в противоположную сторону, и Якоб догадывается, что девушка ведет его прочь от мостика, к корме. То и дело она останавливается, поднимает пистолет и прислушивается. Не обнаружив никаких звуков, кроме рокота волн, рвущих судно на части, она тащит изможденного пленника дальше. Вскоре Якоб чувствует запах свежей морской воды и понимает, что конец пути близок. Он инстинктивно пытается выдернуть руку, но у девушки мертвая хватка, она его не отпускает, но оборачивается и посылает ему ободряющую улыбку. Все, все. Почти дошли. Верь мне.

Якоб оказывается не готов к моменту, когда девушка распахивает дверь на верхнюю палубу. Сперва он видит перед собой какие-то темные очертания, волнующиеся в бешеном ритме. Затем, в зеленоватом свете ходовых огней, он наконец видит, что натворил циклон.

Бесконечная гряда черных гор, вздымающихся и опадающих, упорно стремится заглотить судно. Красные винты мелют воздух, когда корабль кренится на нос, заставляя Якоба и девушку хвататься друг за друга как можно крепче и молиться неизвестно кому. Она собирается что-то сказать, когда мужской голос перекрикивает вой ветра:

— Вилли? Ты что… а ну, вернись сюда! Стой! Сейчас же!

Девушка решительно останавливается рядом с устройством, смахивающим на огромную белую пивную банку. Красные буквы на нем обещают «СПАС. ПЛОТ 12 ПАСС». Быстрым движением она поворачивает две ручки и отстегивает белую штуковину от стальных ребер «Гдыни». Раздается громкое шипение. Плот надувается. Взглянув на Якоба, она поднимает пистолет и взводит курок.

— Ты на самом деле не сможешь плыть, да? — кричит она, поглядывая на Максима, который стоит на противоположном мостике, воюя с предохранителем.

— Нет, — признается Якоб. Вода пугает его сильнее, чем перспектива схлопотать пулю в спину. — Я наврал.

— Знаю, — говорит девушка, поднимая пистолет и целясь в Максима. Тот резко приседает. — Значит, так, с плота — ни шагу. Застегнись изнутри, когда в него заберешься. Смотри на красный огонек. И ни за что…

Остаток фразы заглушает шторм.

— Не делай этого, Вилли! Черт, не смей этого делать! — надрывается еще чей-то голос.

Ветер пытается растерзать оранжевый шар, теперь бьющийся о планшир судна. Еще полминуты — и он его порвет. Бах! Ба-бах! Кто-то стреляет, и белоснежная вспышка ярости освещает все вокруг, на мгновение ослепляя шторм.

Девушка протягивает Якобу веревку и оборачивает ее вокруг его здорового запястья. Затем она отвинчивает последний винт, удерживающий плот. В следующую секунду ему кажется, что она говорит: «Удачи!» Затем она приникает к нему, ее хмурые черты смягчаются, и она целует его в губы перед тем, как его унесет на плоту в открытое море. Позже, когда он попытается вспомнить этот момент, он поймет, что она так и не открыла глаза, оторвавшись от его губ.

И тут Якоб падает в воду.

Все вокруг превращается в острый зеленый холод, вытесняющий страх. Он не чувствует собственного тела, но его каким-то чудом прибивает к плоту, который скрипит, протестуя против такого обращения. Якоб не успевает опомниться, как одна из черных гор обрушивается на него, поглощая даже его мысли.

Якоб всплывает на поверхность, как пробка, и слышит далекие звуки выстрелов. В темноте сверкает несколько рыжих вспышек, затем низкая отрыжка автомата. Но он не может разглядеть силуэтов на борту.

— Господи, плот! — вспоминает он и озирается. Но видит только черную воду.

Все пропало!

Затем он замечает мигающий красный огонек.

Якоб цепляется за веревку и подтягивается к своему спасению. Это еще труднее, чем терпеть адский холод, который жалит его легкие с каждым вздохом. Перекатывающиеся водяные клыки пытаются разгрызть нейлоновую веревку, но она держится. Пока. Тайные голоса в голове Якоба шепчут ему, что Лора дома, в безопасности. От этой мысли ему на мгновение становится тепло, хотя его руки начинают дрожать.

Теперь другие голоса, куда громче прежних, твердят ему обратное. Он чуть не выпускает из рук веревку всего в нескольких дюймах от яркой резиновой стенки. В его памяти проносятся цветные иллюстрации из забытой детской книжной серии «Приключенческие истории для мальчиков» — моряки, обглоданные до костей барракудой; китобои, упавшие в неправдоподобно синюю воду рядом со своим черным кораблем, потерявшим мачту; зловещие останки утонувших пиратов, лежащие на глубоком дне; распухшие белые тела; акулы, кружащие в поисках идеальной траектории для броска.

Когда он наконец добирается до цели, то видит, что плот похож на маленький цирковой тент, и это его немного успокаивает. Это круглое оранжевое сооружение с треугольным верхом, входным отверстием на молнии и красной лампочкой наверху. Якоб хватается за него, начинает подтягиваться — и в этот момент стукается обо что-то коленом.

Что-то находится прямо под ним, в воде, что-то скользкое. Господи, что…

Он запускает в воду покалеченную руку и чувствует твердую кожистую поверхность, напоминающую… И тут оно пропадает. Подтягиваясь, он уже не понимает, было ли это на самом деле. Он расстегивает вход и забирается внутрь, трясясь как эпилептик.

Море обрушивает на него свое недовольство. Если на борту «Гдыни» и продолжается стрельба, то грохот ветра все заглушает. Единственное, что слышит Якоб, — это удары и писк, как будто шторм пытается прорваться сквозь тонкую резиновую мембрану. Купол прогибается внутрь, впечатывая Якоба в днище.

У богов похитили жертву.

Стикс разъярен.

Перехватчик

В мире Гектора, как и в мире вообще, не существует справедливости. Дождь, барабанящий о стекла окон, заглушает слабые сигналы в его наушниках.

Неутомимый спецагент Хендрикс немедленно отреагировал, обнаружив, что его главные уши, его штатный чудак в отвратительной пестрой рубашке, за его спиной решил пойти по следу «Моря тени».

— Дисциплинарное нарушение! — гавкал он, скрестив свои ручонки, прохаживаясь туда-сюда у рабочей станции Гектора.

— Нужно сразу докладывать оперативникам, и никак иначе!

Если бы русского арестовали, Гектор получил бы благодарственное рукопожатие и дополнительное время на обед. Вместо этого Сверху в ярости пинают Хендрикса за то, что он не следит за собственными людьми. Жирная клякса в бюрократическом резюме. Худший из всех возможных грехов.

Именно поэтому Гектор до сих пор сидит на своем пластиковом стульчике, пока снаружи буйствует циклон, поливая окна и витрины подсвеченной неоном водой. Хендрикс повесил на него еще и ночное дежурство вдобавок к дневному, которое только что закончилось. Его отпускные обнулили. А начиная с первого числа следующего месяца его официально увольняют. И, как будто этого мало, Ленни не отвечает на звонки. Гектор понимает, что перезванивать он тоже не будет.

Тем не менее Гектор, как верный любовник, относится к своей рабочей станции с таким же уважением и трепетом, как и прежде.

Шесть экранов и пучок антенн отвечают ему взаимностью, как никому другому. Он уже знает, что утром двое в дешевых костюмах придут в сопровождении морпехов, выдворят его за дверь и заставят отдать свои жетоны. Всему наступает конец. Может быть, он сумеет устроиться водителем грузовика где-нибудь в Афганистане, но и это сомнительно. Потому что Хендрикс слишком хитер и слишком чувствителен к унижениям. Что ж, скучать по козе Гектор точно не будет.

Он включает все экраны, как молельные свечи. Один за другим они загораются, смешивая навигационные карты на 1550 морских миль с чередой телевизионных новостных программ. Гектор надевает свои наушники, настраивает звук и начинает шарить по частотам в поисках голосов. Избавь меня, думает он, почти бормочет, измени мою судьбу. Отмени мою проклятую судьбу.

«…танго девять, набирайте высоту 3500, код ответчика 9932, ожидайте…»

Гражданский самолет получает команду на взлет где-то в районе Нассау. Ничего. Гектор продолжает крутить ручки, уговаривая их нащупать хоть что-нибудь. Что угодно. Он переключается на частоту сотовой связи.