Время – важнейший фактор нашего выздоровления. Острая боль и период адаптации обычно длятся не более шести месяцев, хотя, конечно, их продолжительность зависит от характера потери или травмы и их влияния на нашу жизнь. Но, если время идет, а страдания не уменьшаются – из-за того, что утрата или травма были слишком тяжелыми или обстоятельства нарушили естественный ход выздоровления, – трагическое событие может полностью нас поглотить. Уникальные черты нашей личности могут быть утрачены, так что мы даже перестанем их видеть. Грусть, боль и сожаление о прошлом рискуют затмить наши интересы, творческие способности, лишить нас радости и энтузиазма. Наше сердце может перестать биться.
2. Потеря себя: как искажается наше восприятие собственной личности и своих ролей
Грант работал торговым представителем, и у него были хорошие возможности для карьерного роста. В свободное от разъездов время он любил играть в баскетбол с друзьями. Как-то зимним вечером вместе с двумя коллегами он ехал в аэропорт после продолжительной командировки. Из-за сложных погодных условий водитель потерял управление, и произошла страшная авария.
«Я вылетел через лобовое стекло, ударился об асфальт и потерял сознание, – вспоминает Грант. – Через несколько минут я пришел в себя. Открыв глаза, увидел своего коллегу, который лежал прямо передо мной. Он был мертв. Я попробовал встать, но не смог. Посмотрел вниз и увидел, что лежу в луже собственной крови. А мои ноги… их не было». Грант тяжело вздохнул. Это был наш первый сеанс, и, судя по выражению его лица, Грант нечасто рассказывал о тех трагических событиях.
«Следующее, что я помню, – это больница и операции. Много операций», – продолжил он. Грант провел около года в различных клиниках, где врачи лечили его многочисленные раны и переломы и где проходила его длительная реабилитация. Он также посещал психотерапевтические сеансы. И хотя тело Гранта начало понемногу выздоравливать, его душа по-прежнему страдала.
«Не могу сосчитать, сколько раз я жалел о том, что не умер тогда, – признался Грант. – Так было бы гораздо проще. Ко мне приходили посетители, но я не хотел никого видеть, даже самого себя. Прошло шесть лет, а я по-прежнему не могу смотреть в зеркало. Когда я мельком выхватываю свое отражение, то не узнаю его. Человек, которым я был, умер в тот вечер. Эта новая личность, этот безногий калека вовсе не я!»
Мое сердце болело за Гранта не только потому, что он пережил ужасную аварию, но и потому, что спустя шесть лет его страдания не уменьшились. Психологические раны, нанесенные потерей и травмой, были такими же свежими, как и прежде. Его сломанные «психологические кости» срослись неправильно, поэтому Грант не сумел адаптироваться к новым реалиям своей жизни.
Потери и травмы часто навязывают нам новые условия жизни, которые, в зависимости от тяжести пережитого, могут полностью изменить нашу личность и стать переломными моментами нашей биографии. До автокатастрофы личность Гранта определяли такие факторы, как карьера, общительность и любовь к спорту. Но эти три столпа индивидуальности полностью исчезли из его жизни после аварии. Грант отчаянно нуждался в новом взгляде на свою личность, восстановлении связи с чертами своего характера и увлечениями, которые были погребены под толстым слоем горя и сожаления, чтобы решить, куда двигаться дальше.
Во многих случаях пережитые потери или травмы требуют от нас по-новому взглянуть на собственную личность. Возможно, мы связывали свою идентичность прежде всего с карьерой, но остались без работы, или воспринимали себя в первую очередь как партнеров, но лишились спутника жизни, или были главным образом спортсменами, но потеряли здоровье, или, наконец, жили ради детей, которые выросли и оставили родительский дом. В каждой из этих ситуаций нам нужно время, чтобы понять, кто мы, чтобы отыскать вещи, которые имеют для нас значение, и извлечь на свет божий аспекты своей личности, которые были похоронены под лавиной печали. Если это не удается, мы ощущаем бездонную пустоту внутри, которая лишь усиливает наше горе, расщепляет нашу личность и обрекает на скитание по пустыне сомнений и самоуничижения.
3. Подрыв устоев: почему потери и травмы ставят под сомнение нашу картину мира
Одна из самых сильных человеческих потребностей заключается в осмыслении всего происходящего. У каждого из нас имеется своя картина мира (даже если мы сами этого не осознаем), через фильтр которой мы пропускаем бо́льшую часть своего опыта. Наши убеждения и представления о мире руководят нашими действиями и решениями, наделяя смыслом все, что нас окружает. Один человек думает, что все происходит по воле Божьей, другой все время повторяет: «Что посеешь, то и пожнешь», а третий верит в то, что на все есть своя причина или, наоборот, что жизнь – это череда случайностей. Одни считают мир справедливым, а другие убеждены в обратном. Кто-то называет жизнь предсказуемой, тогда как их оппоненты настаивают на отсутствии всяких закономерностей.
Но, как бы мы ни воспринимали происходящее, потери и травмы могут поставить под сомнение нашу картину мира, что заставит нас страдать еще больше. Попытки осмыслить то, что с нами случилось, зачастую лишь усиливают первичный шок и направляют нас по гиблому пути встраивания новой реальности в каркас старых убеждений, которые больше не дают нам чувства защищенности. Подобные «кризисы веры» – очень распространенное явление. Нас терзают вопросы и сомнения, и мы отправляемся на поиски ответов.
Сильная потребность в осмыслении порой заставляет нас без конца думать о том, что произошло, почему так случилось и что могло этому помешать. Мы можем анализировать каждое из тысячи малейших решений и аспектов ситуации, изменение которых могло избавить нас от боли. Во время событий 11 сентября 2001 года я работал психологом в Нью-Йорке, поэтому мне довелось выслушать множество сожалений из уст своих пациентов: «Если бы она вышла несколькими минутами позже, она опоздала бы на поезд и не оказалась бы в офисе, когда в здание врезался самолет», «Если бы он не переехал в Бостон, он не сел бы на тот рейс» или «Если бы я не остановился, чтобы посмотреть вверх, меня не задело бы обломками». Об этом и о многом другом сожалели люди, ставшие жертвами тех ужасных событий.
Часто мы размышляем над подобными вопросами на протяжении не одного месяца, пытаясь осмыслить случившееся. И хотя у многих из нас на это уходит не более полугода, некоторые годами пытаются осмыслить происшедшее. Чем скорее мы сможем собрать свою картину мира заново, с учетом изменений в результате потери или травмы, тем быстрее избавимся от скорбных мыслей и тем лучше приспособимся к новой жизни. Кроме того, так у нас будет меньше шансов подорвать свое эмоциональное благополучие и стать жертвами посттравматического стрессового расстройства.
4. Затухание отношений: почему нам сложно общаться с теми, кто остался
Максина пришла к психотерапевту, чтобы побороть свой страх перед приближающимся пятидесятилетием. Десять лет назад она пообещала своему мужу Курту, что они отпразднуют ее юбилей вместе, отправившись на сафари в Африку. До сих пор Максина никогда не покидала страну, хотя Курт не раз просил ее об этом. «Десять лет – большой срок, но я твердо вознамерилась совершить эту поездку», – объяснила она.
Через несколько месяцев после того, как она отпраздновала свой сороковой день рождения, у Курта начались сильные головные боли. «Врачи направляли его на одно обследование за другим, но не могли понять, в чем дело, – объяснила Максина. – Затем они сделали компьютерную томографию мозга. Врач сказал, что у мужа развилась опухоль. Они могли попробовать удалить часть ее, но все равно у него оставалось бы не более трех лет. Мы с Куртом рыдали ночи напролет. Он очень боялся операции, так как знал, что многое может пойти не так. Перед самым началом операции я пообещала ему, что мы поедем на сафари сразу после того, как он придет в себя, и будем путешествовать столько, сколько захотим. Впервые за несколько недель он улыбнулся».
Максина на минуту прервалась, чтобы вытереть слезы. «Он скончался на операционном столе два часа спустя, – произнесла она, и слезы снова покатились из ее глаз. – Я скучаю о нем… очень! Я по-прежнему каждый день с ним разговариваю: когда прихожу домой с работы и когда просыпаюсь по утрам. Я знаю, это покажется вам безумием, но я продолжаю готовить его любимое блюдо. Раз в неделю. Это дает мне утешение и позволяет чувствовать себя менее одинокой». Максина собралась с духом и продолжила: «Я пришла к вам, потому что через шесть месяцев мне исполнится пятьдесят… и я не знаю, что делать. Часть меня считает, что я должна исполнить свое обещание и поехать в Африку. Но отправиться туда без Курта… Не знаю, смогу ли я с этим справиться».
