я нашел новенькое удостоверение офицера Тайной канцелярии. Заглянул и на целую минуту замер. «Поручик Татищев, Дмитрий Михайлович», значилось там. Вот так за полгода подняться в звании? Воронцов слюной захлебнется. Но перед остальными я хвастаться не собирался — их зависть мне не нужна.
В коридоре меня уже ждал мужчина в ливрее местной обслуги. С поклоном он предложил следовать за ним и отвел в ту же гостиную, где накрыли стол на две персоны. Мы с Ольгой наконец наелись. Да, поспешно, зато горячей едой и чаем. Разумеется, об алкоголе речи сейчас не шло.
После нас проводили к одному из выходов, разумеется, не главному, там мы сели в манакар и отправились на аэродром.
— Что с базы доставят мои вещи, это хорошо, но там всего один приличный костюм, — смущенно заметил я. — А времени на поход по магазинам в Щецине у нас не будет.
— Купим все в Мадриде, — непосредственно заявила Ольга. — Я с собой тоже взяла немного.
Я вздохнул. Конечно, мог бы заметить, что в России цены несколько ниже, а я далеко не богач. К тому же потеряю некоторую сумму на обмене валют. Но промолчал. Не клянчить же деньги у девчонки. Разберусь. К тому же зарплата поручика Тайной канцелярии, как я слышал, несколько выше, чем у корнета с границы. Ничего, выплыву.
Потом несколько часов тряски и шума в транспортном самолете и вот мы снова в Щецине. Уже занимался рассвет. Я надеялся, что устал настолько, что даже шум не помешает вздремнуть в полете, но увы, мой сон оказался слишком чутким. Так что, когда с аэродрома нас доставили сразу на причал дирижаблей, я держался на одних морально-волевых. Ольга тоже. Мы пожали руки Дане и Мише, извинились и расползлись по своим каютам. Мне хватило сил только на то, чтобы раздеться. Упал на кровать и мгновенно уснул.
Проснулся ближе к вечеру и расплылся в блаженной улыбке. Впервые за несколько недель мне не надо никуда бежать, не надо следить ни за кем, в том числе за своим поведением и словами. Красота. Поднялся и отправился в душ.
Я стоял у зеркала и брился. За шумом воды не услышал, что открылась и закрылась входная дверь. Наклонился смыть остатки пены, а когда разогнулся, в зеркале отражался я уже не один.
Ольга обняла меня и поцеловала между лопаток, провела руками по груди, прижалась всем телом. Я зажмурился от удовольствия и улыбнулся. А она опустила руки ниже и скинула с моих бедер полотенце. Тело отозвалось на это сразу, но я не спешил хватать ее и тащить в постель — пошло и скучно.
— Отдохнул? — промурлыкала она и провела пальчиками по шрамам на моей груди.
— Да. А ты?
— И я.
Я повернулся, обнял ее и поцеловал. Как часто она приходила вот так ко мне в комнату в универе. Спрашивала занят ли я. Конечно, я сразу освобождался, даже если был занят, и мы падали в постель. Вот как сейчас.
— Не боишься, что наши друзья нас застанут? — улыбнулся я через какое-то время, когда мы уставшие и довольные лежали в объятиях друг друга.
— Уверена, они знают о нас. А если не знают, то подозревают, — улыбнулась Ольга. — Но надо подняться и появиться на ужине.
— Да, я голодный.
Мы приняли душ, оделись и я взялся причесываться. Волосы отросли и пошли волной.
— Тебе это не очень идет. Дай сюда, — почти приказала Ольга и выхватила расческу.
Действовала она бережно и нежно, я даже зажмурился.
— Все, так ты больше похож на графа, а не на лесного разбойника, — довольно заявила она. — Но в Мадриде я отведу тебя к парикмахеру. Ты зарос.
Я посмотрел на свое отражение. Ольга зачесала волосы на другую сторону, как я делал это в универе. Так шрам оказывался немного в тени. Пожалуй, действительно лучше.
— Спасибо, — тепло улыбнулся я. — Идем?
Еще один долгий поцелуй и мы вышли в коридор. Я даже не подумал оглядеться перед этим. Да и какой смысл? Это частный дирижабль, посторонних тут нет. А если Даня или Миша увидят нас, то и что же? Они болтать не будут. А слуги… да кто их будет слушать?
Мы начали разговор за ужином и продолжили в кают-компании. Лететь предстояло четыре дня, так что мы позволили себе расслабиться и выпить хорошего вина. Даня и Миша рассказали о том, что происходило в Яви. Больше говорил Юсупов, описывал аресты и погони по всей Познани. Миша же все дни сидел у постели раненого Николая Деева. Потом мы с Ольгой в красках описали наше путешествие в Хельхейм. И после него плавно перешли к обсуждению будущих действий. Но быстро поняли, что без знания ситуации в Мадриде гадаем на кофейной гуще. Потому решили расслабиться и не забивать себе голову раньше времени — прилетим, выясним и тогда уже будем строить планы.
* * *
— Ой, сестренка! Мужики! Вы как тут оказались? Идите, я вас всех заобнимаю!
Так встретил нас Святослав, когда через четыре дня мы прибыли в Мадрид. По пути в российскую резиденцию мы прошлись по магазинам и заглянули в парикмахерскую — решили, что потом может не оказаться времени.
Я все еще пребывал в приятном удивлении от того, что на моем счету денег больше, чем ожидалось. Даня пояснил, что мне выплатили премии за работу под прикрытием и операцию в Хельхейме. Но я все равно не стал шиковать, кто знает, как все обернется дальше и сколько на это все понадобится денег. Потому я купил всего два костюма, с десяток рубашек и еще одни туфли.
И вот мы прибыли в резиденцию. И Слава бурно обрадовался нам. Катерина Куракина тоже обняла каждого из нас. Только вид у нее встревоженный. Я ощутил ее напряжение, когда очередь обниматься дошла до меня. И следом пришло дурное предчувствие, почти уверенность.
Ольга коротко качнула головой после объятий с братом — условный знак, что это уже не наш Слава.
Итак, мы опоздали. Я подозревал это с самого начала, с того момента, как Локи рассказал о плане леди Скарлетт, потому и не спешил лететь на самолете.
— Оставь свою комнату открытой вечером, — шепнул я Кате.
Она прищурилась и кивнула. Вот и умница.
Конечно же в нашу честь закатили почти что пир. «Слава» вел себя как обычно, только чуть более весело, словно в хорошем подпитии. Один за другим мы сказывались уставшими с дороги и уходили. Делали вид, что идем к себе, но заворачивали в
