сложилась бы наша жизнь, если бы мы не поторопились с ребенком. Наверное, не так погано. Но я все равно не могу жалеть об этом, потому что иначе бы у нас не было Андрея.
Дальнейший разговор с тату-мастером особо не клеится, и он быстро уходит.
— Ну вот я познакомила тебя со своим парнем. Я могу теперь выходить на улицу? — Василиса воинственно упирает руки в боки.
Я смотрю на дочь и не знаю, что ей ответить. Запретить с ним встречаться и испортить с ней отношения на долгое время, а то и на всю жизнь? Начать читать лекции о том, что он ей не подходит?
Ни один из вариантов — не выход.
— Можешь, — устало говорю ей. — Но жить ты с ним не будешь. А если я узнаю, что ты участвуешь в уличных гонках на мотоциклах, я сдам твоего парня военкомату.
Я ухожу в свою комнату и без сил падаю на кровать. В один момент моя жизнь превратилась в какой-то страшный сон.
Раздается тихий стук в дверь, а потом она приоткрывается и заглядывает Аня.
— Можно?
— Проходи.
Она тихо притворяет за собой дверь.
— Ну что думаешь?
— Думаю, что мы с тобой каким-то образом упустили наших детей. Андрей — зажравшийся мажор, который еле-еле учится в институте, а Василиса связалась непонятно с кем. И самое интересное, что ты знала, что у нее в 15 лет появился парень на пять лет старше и ни мне не сказала, ни ее не остановила. А капризам Андрея ты потакаешь. На хера ты дала ему сто тысяч на новый айфон?
Я замечаю резко вспыхнувший огонек ярости в ее глазах. Больше всего на свете Аня ненавидит, когда ей прямо или косвенно говорят о ее недочетах как матери. А еще у нее иногда включается синдром «яжемать».
Она делает решительный шаг к кровати, на которой я продолжаю лежать.
— А когда ты вообще интересовался делами своих детей, а, Юра? — Упирает руки в боки. — Ты до недавнего времени даже не знал, в каком Василиса классе. Ты сходил хоть на одно родительское собрание в школу?
Аня еще ближе подходит к кровати и смотрит на меня сверху вниз.
— Ну вот твой любовник будет ходить на родительские собрания вашего с ним ребенка. А я дерьмовый отец.
— Что правда, то правда. Ты действительно дерьмовый отец.
Я киваю головой.
— Зато ты у нас просто прекрасная мать, раз спокойно отнеслась к тому, что пятнадцатилетняя дочь встречается с парнем на пять лет старше.
— Я провела с ней серьезный разговор.
— О чем?
— О контрацепции.
Я громко смеюсь.
— Ну тогда действительно не о чем переживать! Вася уже два года знает, что такое презервативы. А разрисованный тату-мастер с пирсингом в носу научил ими пользоваться.
Аня начинает дышать быстрее. Я поднимаюсь на ноги и встаю ровно напротив нее.
— Успокойся, Ань, у меня к тебе как к матери наших детей вообще никаких претензий. Спасибо, что хоть рассказала Василисе о контрацепции, а то бы уже внука нянчили.
— Ты никогда не интересовался жизнью детей! — Она делает ко мне шаг и останавливается почти вплотную. Дышит тяжело, челюсть сцеплена, а глаза налиты слезами. — Тебя только любовницы твои интересовали всегда!
— Как и тебя твои любовники. Разве нет?
— Нет! — Срывается на крик. — Это ты уничтожил нашу семью! Все началось с тебя!
Слезы уже вовсю катятся по ее лицу. Я хватаю Аню за плечи и рывком притягиваю к себе.
— Я предпринимал миллион попыток все исправить, — цежу ей со злостью. — Но ты сама не захотела.
— Потому что было слишком поздно. Я уже не могла тебя простить.
Я снова нервно смеюсь.
— Меня? Может, ты себя не могла простить?
— Ты первый начал это все! Ты первый стал смотреть на других женщин!
Она сбрасывает с себя мои руки, разворачивается и направляется на выход.
— Да, — говорю Ане, когда она берется за ручку, что вынуждает ее остановиться. — Я действительно в какой-то момент стал смотреть на других женщин. Меня действительно потянуло налево. Но я так и не переступил эту черту, Аня. Изменила мне первая ты.
Она громко фыркает и оборачивается.
— Правильнее будет сказать, что я просто тебя опередила. Ты бы все равно это сделал.
— История не терпит сослагательного наклонения.
Она уходит, громко хлопнув дверью и не произнеся больше ни слова. Наша жизнь раскололась на «до» и «после», когда жена призналась мне в измене. Именно это стало точкой невозврата.
Однако я все равно не готов отпустить Аню, потому что, несмотря ни на что, люблю ее.
Глава 12. Призрачное счастье
POV Анна
21 год назад
— Аня, я тебе последний раз говорю: хорошо подумай, нужно ли тебе это замужество, — через пять минут нам заходить на регистрацию в загсе, а отец решил еще раз промыть мне мозги на тему того, что Юра мне не подходит.
Но у меня слишком хорошее настроение, чтобы грузиться: сегодня день нашей свадьбы.
— Пап, ты предлагаешь мне сказать в загсе «Нет»? — Смеюсь.
— Лучше так, чем потом разводиться.
Я качаю головой.
— Пап, хватит, ты слишком предвзят к Юре.
— Я вижу, что он тебе не подходит.
Ну вот снова. Он даже в день моей свадьбы не может помолчать.
— Я не хочу большое это слушать, — говорю твердо.
— Нет, ты послушай, я скажу тебе один раз и больше повторять не буду. У тебя еще есть пять минут передумать и не совершать главную ошибку в твоей жизни. Но если ты все-таки не передумаешь и сейчас в загсе согласишься, то знай: я не приму твой развод и обратно в дом тебя не пущу. Если ты выходишь за него замуж, то потом мне не жалуйся, что жизнь не сложилась. Люди должны нести ответственность за свои ошибки. После развода я тебе ничем помогать не буду.
— Витя, да хватит уже. — Влезает мама, за что я ей очень благодарна. — С чего ты вообще взял, что у них не сложится жизнь?
— Я это предвижу. И если Аня все-таки пойдет на этот брак, то потом я не желаю слушать ее жалобы на мужа и вытирать слезы ей тоже не буду. И обратно в дом не приму. Я все сказал.
Я закатываю глаза и ухожу к Юре. Нет, речи отца не испортят мне настроение в лучший день в моей жизни.
Мы женимся. Говорим слово «Да», ставим подписи, надеваем друг другу кольца и целуемся. На мне красивое белое платье, возле загса
