Читаем без скачивания Всплытие невозможно - Сергей Зверев

Командир «Щуки» Игорь Игнатьевич Дулов шел почти в полной темноте. Она была такой густой, что он даже ног своих не видел. Ему казалось, что он не ступает по твердой поверхности, а просто перебирает ими в густом, как подогретый битум, мраке. Темнота полнилась тенями, в ней ощущалось какое-то движение, словно шевелились сотни гигантских перепончатокрылых. Но был и «свет в конце туннеля» – яркое пятно, похожее на диск полной луны, интенсивно горело впереди, разбрасывая острые колючие лучики. Именно к нему и двигался командир субмарины. Но почему-то по мере приближения оно становилось все меньше и готово уже было захлопнуться…

Дулов практически не помнил того, что случилось накануне. Вернее, воспоминания были, но они абсолютно не волновали кавторанга, казались незначительными. Ну, и что с того, что подлодку перевернуло, что он ударился головой, что погасло даже аварийное освещение? Его неумолимо манил к себе недостижимый лучащийся диск. И тут кто-то, вроде как издалека, окликнул Дулова:

– Товарищ командир… – Голос казался тихим, идущим из отдаления.

Кавторанг замедлил шаг и обернулся.

– Товарищ командир… – прозвучало уже ближе.

А затем светящийся диск схлопнулся. Дулова окружила непроницаемая темнота. Мрак сгустился, и кавторанг физически ощутил, как темнота обволокла его плечи и встряхнула.

– Товарищ командир, что с вами? – узнал он голос старпома Решетникова.

Какой-то странный красноватый неясный свет раздвинул темноту, и Дулов понял, что у него закрыты веки. Он открыл глаза. В лицо ему бил луч карманного фонаря. Командир «Щуки» прерывисто вдохнул в себя спертый воздух, почувствовал под собой противно тепловатую воду, застонал и, сделав над собой усилие, сел. Память возвращалась к нему.

– Товарищ командир… Живы, слава богу! А то я уж подумал… и по щекам бил, и за плечи тряс, а потом вы вздохнули и глаза открыли.

– Головой ударился. – Кавторанг провел ладонью по волосам и глянул на пальцы – те были густо испачканы кровью: свежей, ярко-красной, лаково блестевшей в луче фонарика.

– Я и сам недавно очухался, – проговорил старпом. – А так вроде цел. Голова только болит да плечо.

Свет фонарика скользнул по центральному посту. Подлодка лежала на боку, никакого движения не ощущалось. Все мониторы до единого были мертвы, как и лампы освещения.

Командир поднялся, добрел до пульта, оказавшегося у него под ногами, и, присев на корточки, принялся жать кнопки, щелкать тумблерами. Старпом в это время пытался привести в себя постанывающего акустика. Мичман Прошкин сидел у переборки и прижимал к животу окровавленную руку.

Наконец ожила аварийная система освещения. Неяркий свет залил центральный пост. Картина была нерадостной. Сорванное с мест оборудование, перекошенные панели, из-под которых торчали сплетения проводов. Под ногами плескалась вода – ее было немного, чуть выше чем по щиколотку. Но, судя по всему, она прибывала. Из шести членов экипажа, находившихся на ЦП, уцелело четверо. Двое оказались мертвы. Междуотсечное переговорное устройство не подавало признаков жизни, а потому пришлось воспользоваться проверенным способом – Дулов принялся стучать в перегородку третьего жилого отсека обломанным подлокотником кресла.

Вскоре пришел и ответ. Члены экипажа, находившиеся в жилом отсеке, пострадали меньше – лишь двое с переломами конечностей. А вот забортная вода прибывала довольно быстро. Именно оттуда она сочилась на ЦП через разгерметизированный межотсечный люк. Обстановка в первом торпедном отсеке и в четвертом хвостовом была не ясна, оттуда никто не подавал признаков жизни.

Командир «Щуки», несмотря на то что голова раскалывалась от боли и гудела, словно колокол, старался выглядеть спокойным. Он сделал все, что только было возможно. Первым делом оставшиеся в третьем отсеке как могли подручными средствами загерметизировали щель, появившуюся в межотсечном люке. Тела погибших прикрыли брезентом. Старпом, смысливший в электронике, пытался оживить пульт. Дышать становилось тяжелее с каждой минутой. Система воздухоснабжения вышла из строя. Наконец лампочки на пульте зажглись, замигали, вспыхнул и монитор.

– Есть, товарищ командир, – доложил старпом.

– Включи-ка систему воздухоснабжения, пока мы тут все не задохнулись.

Струя приятного прохладного воздуха вырвалась из вентиляционной решетки, в глазах у Дулова посветлело:

– Выстави минимальный расход. На сколько хватит запасов свежего воздуха?

– При таком расходе, – наморщил лоб старпом, – часов на пять-шесть.

– Думаю, что управимся.

В первую очередь нужно было понять, что случилось с подлодкой. Глубиномер показывал, что она находится на отмели. От поверхности ее отделяло всего лишь шесть метров – глубина «детская». Но в ситуации, когда субмарина лежит на боку, практически нет разницы, шесть это метров или все сто. Из такого положения шноркель для вентиляции и работы дизеля не поднимешь. Даже покинуть подлодку с помощью аварийной камеры невозможно.

– Развернуть антенны невозможно, – доложил радист.

– Ничего, всплывем – развернешь, – пробурчал командир. – Продуть балластные цистерны.

Загудел компрессор. Приборы показывали, как цистерны заполняются воздухом, вытесняющим воду. Но лодка даже не вздрогнула. Она по-прежнему продолжала лежать на боку.

– К илу, что ли, прилипли? – наморщил лоб Дулов.

– Боюсь, хуже, товарищ командир. Раз антенны не разворачиваются, то, возможно, нас песком занесло, потому и не всплываем. Похоже, что цунами нас затащило на песчаную отмель.

И тут дал знать о себе первый торпедный отсек. Торпедист докладывал, что жив, вот только правая рука у него, кажется, сломана.

– Попали мы с тобой в передрягу, – негромко проговорил Дулов, обращаясь к старпому. – Похоже, что своими силами нам с бедой не справиться.

– Чтобы вызвать помощь, надо как минимум с базой связаться, – напомнил Решетников.

– Задача разрешимая. Попробуем выпустить на поверхность радиобуй. Давай, действуй, должно получиться, – обратился командир к радисту.

Монитор на пульте радиста был расколот, а потому о том, как реагирует оборудование на нажатие кнопок, оставалось лишь догадываться. Акустик Прошкин прижался ухом к обшивке.

– Крышка открылась, – тихо проговорил он, вслушиваясь в неразличимые для всех остальных звуки.

Члены экипажа ждали, затаив дыхание. Прошкин отрицательно покачал головой:

– Буй не вышел, хотя я слышал, как он стукнул о стенку шахты.

Дулов мысленно выругался, отчетливо представив себе, что сейчас произошло. Лючок, закрывавший шахту аварийного радиобуя, открылся. Но сам буй, из-за того, что лодка лежала на боку, просто покачивался, упершись в ее стенку. Положение казалось безвыходным. Командир не мог связаться с внешним миром, а там никто не мог знать, куда именно утащило подлодку цунами.

Старпом вопросительно глянул на Дулова.

– Лежим мы неглубоко, – проговорил командир. – И даже если не сумеем выйти на связь, то нас смогут отыскать при помощи спутника. Не иголка подлодка, заметят на такой глубине.

– Сейчас еще ночь, товарищ командир, – проговорил старпом. – Аэрокосмическое наблюдение ничего не даст.

– Я же не сказал, что отыщут немедленно. Утром, вернее днем, когда солнце будет в зените и его лучи пробьют воду, нас точно обнаружат.

Прошкин напряженно вслушивался:

– Товарищ командир, радиобуй чуть поскрипывает, словно кто-то ногтем по железу скребет. Возможно, потихоньку выходит. Ему совсем чуть-чуть надо, чтобы с места сдвинуться.

Старпом окинул взглядом центральный пост, по памяти отыскал место, напротив которого находилась шахта аварийного радиомаяка. Дулов тут же понял ход его мысли. Вдвоем они, торопясь, открутили ступор на вращающемся кресле перед пультом управления вооружений, сняли сиденье и принялись колотить им по обшивке.

– Все, вышел, – радостно заулыбался радист.

Аварийный радиобуй, разматывая за собой тонкий кабель, выпрыгнул на поверхность и закачался на волнах.

Вскоре связь была установлена. Дулов шифрограммой сумел передать в штаб Дальневосточного флота свои координаты и положение, в котором оказалась подлодка. Вскоре была получена и шифровка-ответ – мол, помощь прибудет в ближайшее время. Детали не раскрывались. Скорее всего, точное решение еще не было принято. Теперь оставалось только ждать, предельно экономя воздух и электроэнергию, ведь пополнить их не было никакой возможности.

Дулов приказал всем членам экипажа расстелить матрасы и лечь, а по возможности – поспать, ведь во сне человек потребляет меньше кислорода. Чем меньше движения, тем лучше.

Глава 6

Северокорейская эскадра Восточного флота, участвовавшая в учениях, предупреждение о приближающемся цунами получила вовремя и успела укрыться в хорошо защищенной гавани военно-морской базы Вонсан. Правда, о жителях прибрежных островов позаботились куда меньше. Система оповещения о природных катаклизмах в нищей стране была поставлена из рук вон плохо, и потому ночью тысячи сонных людей оказались смыты гигантской волной. Многие из них оставались еще живы, цеплялись за обломки своих жилищ, ожидая, когда же придет помощь.