— Хорошо. Потому что я прибыл, дабы разрешить проблему моего друга. Генерал, — обратился он к Солдату, — ты не имеешь права войти в Зэмерканд с карфаганскими войсками и выгнать самозваного короля, однако нигде не сказано, что нельзя использовать другую армию. Мои бойцы в твоем распоряжении. Их всего одиннадцать сотен… — стражник на башне услышал эти слова и удовлетворенно кивнул, -…но ты хорошо знаешь этот город и его слабые места. Так что под твоим руководством мы сможем взломать ворота и ворваться на стены. Я велел воинам убивать только имперских гвардейцев и оставить в покое горожан. — By вздохнул. — Это будет для них непросто, ибо они привыкли грабить захваченные города, губить всех жителей, поедать младенцев, жечь библиотеки, дворцы и школы. Воинам-псам нравится хороший пожар… Тем не менее, они согласились следовать моим приказам и будут резать только тех, кто одет в мундир. Пара-другая книг может пострадать, однако по большей части город останется в целости, а население — нетронутым.
— Это необычайно щедрое предложение, Ву, — сказал Солдат. — Я тронут.
— На голову ты тронут, — проворчал Кафф. — Неужто и впрямь веришь, что эти животные сдержат слово?
— Я доверяю своему другу — и поболее, чем тебе! — рявкнул Солдат. — А теперь послушай меня: ты передашь наши условия своему королю. Он должен покинуть город нынче же ночью. Ему дозволяется взять с собой двух людей, трех лошадей и багаж. И там не должно быть украшений или драгоценностей. Только одежда, вода и еда. Если Гумбольд не уберется из Зэмерканда, утром мы начнем штурм.
Кафф кивнул, и Солдат заметил на его лице выражение замешательства. Он надеялся, что не ошибся. Солдату не хотелось атаковать город. Вдобавок он не знал, сумеет ли взять его со столь малым числом воинов. В конце концов, люди-звери и ханнаки долго осаждали Зэмерканд, так и не проломив его стен. Действительно, Солдат знал слабые места в обороне города и верил, что он — лучший командир, чем любой из зверолюдей и ханнаков. Тем не менее, задачу никоим образом нельзя было назвать легкой. Лучше, если Гумбольд уйдет сам.
Лагерь карфаганцев гудел от новостей. Люди-собаки расположились в каких-то двухстах ярдах от их собственных красных шатров. Ничего себе дела! Любопытные солдаты выходили посмотреть на противника и встречались с не менее любопытными воинами-псами. И те, и другие, разумеется, видели друг друга раньше — но только в пылу сражения, ощетинившись смертоносным железом. Теперь же непримиримые когда-то противники спокойно бродили между лагерями, глазея друг на друга.
Солдат вознамерился отвести By обратно в шатер, но тут ему в голову пришла новая мысль.
— Я бы хотел познакомить тебя со своей женой. Только прошу тебя не обижаться, если она отреагирует слишком резко…
— … Из-за моего сородича Bay, — кивнул By. — Я понимаю.
Однако принцесса ничего не помнила о том ужасном событии. Появление человека-пса стало для нее неожиданностью, не более того. Лайана приняла By без малейших признаков враждебности, предложила ему еду и питье, указала место, где он мог отдохнуть, и поблагодарила за помощь в поисках Кутрамы.
— Не стоит благодарности, — ответил By. — Мне было приятно оказать услугу. Именно услугу… то, что я делаю по собственной воле, а не по приказу хозяина — как раболепствующие шавки.
— Понимаю. Я никогда не думала об этом раньше, но вы в чем-то правы. Подобное поведение собак должно вызывать у вас презрение.
By пожал плечами:
— Они полностью собаки, мы — отчасти.
— Вы великолепно владеете нашим языком, — похвалила Лайана. — Мне казалось, что псоглавцы и вообще все зверолюди испытывают определенные трудности по этой части.
— Я путешествовал в компании вашего мужа. Освоить грамматику и набрать словарный запас — не такое уж сложное дело.
— Да конечно. Простите. Всему виной мои предубеждения. Никто из людей не сумел бы так быстро освоить чужой язык.
By пожал плечами. Весь его вид словно говорил: «Ну что ж, в некоторых сферах жизни мы вас превосходим…» By и Лайана еще немного пообщались. Затем подоспел ужин, состоящий из мяса дикой птицы, меда, вина, чая и кофе, а после By вернулся к своему клану. Солдат позволил людям-псам разбить лагерь, обеспечил их едой и питьем.
Многие карфаганцы, в особенности новоприбывшие рекруты, не могли прийти в себя от изумления. Они бродили по краю лагеря и разглядывали людей с собачьими головами, сидящих вокруг костров, натягивающих палатки и занимавшихся множеством обыкновенных, повседневных дел, привычных и для самих наемников.
Один молодой карфаганец спросил ветерана:
— А что, люди-псы и вправду едят сырое мясо?
— Едят иногда. При необходимости. Но, как правило, они его варят, жарят или тушат. Приготовленное мясо проще переварить: ведь желудки-то у них человеческие. Прежде чем ты задашь следующий вопрос, отвечу и на него: да, овощи они тоже едят. И рыбу. И птицу. И хлеб. Все те продукты, которые жрем мы с тобой. Не так уж сильно они от нас отличаются, если вдуматься…
— Но они воют! И я сам слышал, как они выли.
— Да. А еще они лают, визжат и скулят. Зато дерутся не хуже любого карфаганца, хотя и действуют несколько безрассудно. Их губит неорганизованность. У людей-псов нет никакого понятия о дисциплине… Они бросаются на врага… то есть на нас… всей ордой. До сих пор мы побеждали только благодаря талантливым командирам. Воинские навыки здесь ни при чем…
— Они так и не научились быть армией?
— Верно. А если это произойдет — боги, храните наши души!
Тем временем в городе происходили не менее важные события. Генерал Кафф обратился к имперской гвардии, пытаясь понять, насколько далеко простирается их преданность королю.
В государствах этого мира власть по большей части принадлежала королям и королевам, тиранам и деспотам. Они правили странами и определяли политику. Был один маленький остров под названием Хеллест, где народ выбирал себе короля, меняя его каждые три года. Однако столь причудливый политический строй не одобрялся нигде за пределами этого крошечного государства. В основном люди становились королями по праву рождения или же правители назначали себе преемников. Бывали плохие короли; бывали хорошие короли… Что до Гумбольда, то он, несомненно, относился к первой категории. Гумбольд злоупотреблял своей властью, издавал жестокие законы, рубил головы направо и налево, делал что хотел, не прислушиваясь к мнению горожан. Вдобавок он совершил самое отвратительное из всех преступлений, на которые только способен монарх: стремился стать земным богом.
Подобное поведение не добавляло ему популярности — в том числе и среди военных. Да, Гумбольд заботился об армии: солдаты обладали особыми привилегиями по сравнению с другими горожанами, получали большое жалованье и могли свободно кутить в кабаках и тавернах города. Однако это делал для своей армии любой правитель, и во времена прежней королевы солдаты имели то же самое. Поэтому, стоило Каффу заикнуться об изгнании узурпатора, большая часть воинов тут же ответила согласием, а остальные попросили время подумать. Никого из них не вдохновляла перспектива долгой осады, сопровождаемой голодом, эпидемиями и прочими напастями, какие обычно обрушиваются на осажденный город. Когда солдаты узнали, что наказания не последует, что единственная их задача — выгнать взашей одного-единственного выскочку, судьба Гумбольда была решена. Имперская гвардия с большим энтузиазмом отправилась во Дворец Птиц, дабы изгнать короля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
