ветви ели. Как красиво!
– А мы завтла плидем их калмить? – Натаниэль подошел ко мне и с надеждой заглянул мне в глаза.
– Обязательно! – я улыбнулась и посмотрела на наручные часы. – Садись рядом со мной, давай поиграем в интересную игру.
– В какую иглу? – Нейт заинтересованно взглянул на меня, усаживаясь рядом.
– Она называется «что сначала, что потом».
– Какая-то стланная игла, я такую не знаю.
– Я тебе сейчас расскажу. Смотри, я говорю тебе «сначала чай наливают…», а ты мне говоришь «а потом его пьют». Или… хм-м… сначала банан чистят, а потом?..
– Едят! – выпалил Нейт, хихикая.
– Правильно! Молодец! Сначала человек ложится спать…
– А потом плосыпается.
– Правильно! Сначала самолет взлетает…
– А потом падает.
Услышав такой ответ, я, не сдержавшись, рассмеялась. С одной стороны, Нейт прав, конечно.
– Почему же самолет падает? – я решила разузнать подробности и навести справки. – Обычно самолет садится или приземляется.
– Папа делал мне самолет из бумаги, и сначала он летел, а потом падал. А ты умеешь делать самолет из бумаги?
– Конечно, умею, – я улыбнулась.
Нейт какое-то время смотрел на меня, а потом откинулся на спину и улегся, глядя в небо. Я последовала его примеру.
– А ты знаешь, сколько там шишек? – спросил вдруг он.
Я в задумчивости посмотрела на раскинувшиеся над нами ветви с множеством шишек на них.
– Нет, не знаю.
– А я знаю, – гордо произнес Нейт.
– Сколько же там шишек? – я повернула голову и взглянула на ребенка. Подняв правую ручку вверх, он водил из стороны в сторону крошечным пальчиком и бормотал что-то себе под нос. Словно старался их все пересчитать.
– Два-пять-восемь-двенадцать, – наконец выдал он и тоже посмотрел на меня. – Что значит «очень много»! Много-много!
Я рассмеялась.
– Давай поиграем в мяч? – весело спросила я, удостоверившись, что времени после завтрака прошло достаточно и под моим чутким присмотром Нейт не заработает заворот кишок.
Глава 7
День 14
– Не смей лезть ко мне в душу! – проорала Кимберли, и, совсем не вежливо вытолкнув меня из комнаты, захлопнула у меня перед носом дверь.
А ведь я всего лишь пришла спросить, не нужна ли ей в чем-нибудь моя помощь.
Что уж говорить, эта девчушка сводила меня с ума. Прошло две недели со дня моего приезда, а в наших с ней отношениях так ничего и не изменилось. С Нейтом я отлично ладила. Мы много гуляли и играли, и он, в отличие от сестры, не выставлял меня полным ничтожеством и, почти не вредничая, исполнял мои просьбы, вовремя отправляясь за стол или в кровать.
Я стояла в коридоре напротив комнаты Ким и ломала голову над тем, как мне быть. Что еще мне сделать, чтобы она перестала меня ненавидеть и позволила хотя бы изредка общаться с ней, помогать в чем-нибудь. Мне было обидно за её неприязнь к моей персоне, ведь она совсем меня не знала и не давала мне и малейшей возможности показать ей, что я вовсе ей не враг. И всегда, что бы ни случилось, готова прийти на помощь. Но как, черт возьми, мне дать ей это понять?
– Няня, давай поиглаем? Я не хотю больше спать, – услышала вдруг я за своей спиной голос Нейта.
Обернувшись, я увидела, что он стоит на пороге своей комнаты, босиком, в одних трусиках. Вид у него был заспанный, но до того милый, что я не смогла сдержать нежной улыбки. Взглянув на наручные часы, я поняла, что Ким своими воплями разбудила его на сорок минут раньше. Но вряд ли он снова заснёт. Подойдя к малышу, я взяла его на руки и зашла с ним в комнату. Он обвил меня ногами и руками.
– Конечно, поиграем. Только сначала давай тебя оденем.
Раздернув занавески, я, не опуская Нейта на пол, подошла с ним к шкафу.
– Что ты хочешь надеть? Свою кофточку ты заляпал во время обеда, так что давай выберем тебе что-нибудь другое.
– Холосо. Вот эту хотю, – цепляясь одной рукой за мою шею, он вытянул вперед другую, указывая на голубую футболку с мишками.
Я взяла её в руки.
– Смотри, а тут еще есть такая же, только с зайчиками.
– Нет, хотю с мишками.
– Хорошо, – я улыбнулась.
Прихватив из шкафа носочки и штаны, я подошла к креслу у окна, и, усадив на него Нейта, стала одевать.
– Во что ты хочешь поиграть?
– Я тебе показу, – пообещал Натаниэль, глядя на меня и улыбаясь.
Надев на него маленькие носочки, я подняла Нейта и поставила на кресло, чтобы надеть штанишки и футболку. Пока я его одевала, он смотрел на меня, трогая крохотными ручками мои волосы.
– Няня, а ты не уедешь от нас? – спросил вдруг он.
Я подняла взгляд на ребенка, до глубины души удивленная таким вопросом.
– Нет, Нейт, сейчас я никуда не уеду. Но в конце лета мне нужно будет поехать домой к маме и папе.
– Конец лета это сколо? Сколько это в буквах?
– Сейчас начало лета, месяц июнь. А конец лета наступает 31 августа. Это через два с половиной месяца.
Нейт некоторое время молчал, о чем-то думая, а я тем временем заправила его футболку в штанишки.
– А ты велнешься? – снова спросил он.
Я подняла взгляд на малыша и вгляделась в его личико. Я никак не могла признаться ему, что моя работа завершится здесь вместе с последним летним днём.
– Постараюсь, – я улыбнулась.
– Это холосо, – кивнул Нейт, протягивая к моему лицу свои крошечные ручки и касаясь ладошками моих щек. – Ты мне нлавишься. Длугие няни злые, а ты холосая. И я люблю с тобой иглать.
Прошло всего две недели, а я уже обожала этого малыша.
– И я люблю с тобой играть, – проговорила я, надевая на него сандалики и беря на руки.
Нейт улыбнулся и крепко обнял меня за шею. У меня сердце сжалось и стало невыносимо думать о том, что мне придется уехать от него. Пусть Ким меня не переносит, зато Нейта я люблю с каждым днем все сильнее. Хотя, наверное, это ошибка, и я должна оставаться равнодушной к нему. Нельзя слишком сильно привязываться к чужим детям. Ведь это правда: рано или поздно мне придется уехать отсюда домой.
– Хочешь молоко и печенье? – спросила я, когда мы выходили из комнаты.
– Да. А где мама и папа?
– Они еще на работе, но скоро придут домой.
Мы спустились вниз на первый этаж, и только там я опустила Нейта на пол. На кухне я усадила его за стол и положила
