но за несколько часов в доме слышал только хорошее в ваш адрес.
- Я не сержусь на детей, - буркнула я.
- А на жену? – скосил он глаза в мою сторону, но я промолчала. – Знаете: если я уже не рад, что помешал вашей семье. Я могу спать с лошадьми в конюшне… или вовсе уйти с вашего позволения.
- Не разрешаю, - вновь буркнула я. – Терраса застекленная, на улице лето – так что спи здесь, не замерзнешь. Я распоряжусь: чтоб Аника постелила тебе на одном из диванов. Позже что-нибудь придумаю.
- Вы очень добры – это благость.
- Нет. Это уязвимость, - поставила я в беседе точку, поднялась и отправилась на кухню.
Когда я подходила к приоткрытой двери, то услышала окончание разговора.
- А я тебе сказала: выбрось эту дурь из головы! – мать ругала за что-то дочь. – И чтобы я больше не слышала о таких глупостях!
Не желая подслушивать, я распахнула дверь и вошла в помещение. Женщины мыли посуду, но увидев меня, прервали свои дела и вытерли руки.
- Господин, вы что-нибудь желаете перекусить? Такой вы хрупкий, и едите мало… - стала причитать Глория.
- Стоп! Нет. Аника, возьми постельные принадлежности и устрой на ночь нашего нового домочадца на террасе, - выдала я указание и девушка промчалась мимо.
Развернувшись к двери, я планировала покинуть кухню, как вдруг служанка снова ко мне обратилась:
- Господин, я очень благодарна вам за детей… ой… то есть: за радость на их личиках. И за одежду тоже. Не знаю, чем мы заслужили такого покровителя в вашем лице, но вы только намекните: что для вас сделать? – я развернулась к прослезившейся женщине.
- Ничего не надо, Глория. Это мелочи. Доброй ночи, - попрощалась я и отправилась в свою спальню.
Войдя в комнату, обнаружила там Меланию. Она сидела на краю кровати и подняла на меня заплаканные глаза. Я закрыла дверь и принялась раздеваться, а потом и вовсе отвернулась от нее к гардеробу в поисках пижамы.
- Алеста, прости меня, пожалуйста. Я была не права.
Я молча переоделась и, обогнув кровать, забралась под одеяло с противоположной стороны.
- Алеста, поговори со мной, ты ведь моя названная сестра…
Я лишь раздраженно вздохнула и отвернулась от нее. Почувствовала: как подруга легла рядом и обняла меня со спины, обхватив за талию.
- Ну заругай меня, накричи… А хочешь – ударь. Я заслужила! Но только прости.
- Уходи Мел, я не готова к разговору, - мне пришлось спровадить подругу, ведь я боялась наговорить гадостей на эмоциях и разругаться еще больше.
Она поднялась с постели, и я прикрыла глаза, уносясь в беззаботные сновидения. Во сне я ощутила: как кто-то ко мне прижимается через одеяло. Я проснулась и увидела: как мою руку наглаживает женская ладошка. «Что за нежности? Совсем спятила?!» Я перевернулась, опрокинув позади себя женскую фигурку, и замотала ее в одеяло. Но она ловко выдернула из кокона руки и притянула мою голову к себе, приникнув своими губами к моим. Такого поворота событий я не ожидала, и, пребывая в шоке, даже не сопротивлялась несколько секунд. Здравый рассудок вопил, поэтому я быстро пришла в себя и отстранилась от девушки.
- Мел, какого хрена происходит? Ты что творишь, дура?! – взревела я, слетая с постели.
- Господин…
- Аника? – расширились мои глаза, и я быстро накинула халат, чтобы девушка не заметила неучтенных округлостей на мужской фигуре через пижаму.
- Я что-то сделала не так?
- Не так?! Что ты здесь делаешь?!
- Но вы ведь сами подарили подарки… и вот я пришла… - выпуталась она из одеяла, слезла с постели и приблизилась ко мне.
- Прикройся! – только сейчас в лунном свете я заметила: что она голая.
- Вам не нравится? – с искренним удивлением спросила молодая девушка, которая еще вчера была подростком.
- Кто тебя научил: что за подарки надо расплачиваться? Да еще и телом! – продолжала изумляться я происходящему, мне казалось: что я в ночном кошмаре, но точно не наяву.
- Наш прежний хозяин… - прошептала она и подняла с пола сорочку, прижимая к груди.
- Хорошо: что не мама, - выхватила я вещь из ее рук и облачила девушку в одеяние.
Схватив Анику за руку, я поволокла ее через весь дом к комнате прислуги. Остановившись у двери, я стала громко тарабанить. Пока женщина открывала, на шум сбежались Мел и Рафил.
- Глория! – рыкнула я на сонную женщину и та мигом проснулась. – Какого хрена твоя дочь пришла ко мне расплачиваться за дары? – потянула я девушку на себя и толкнула в материнские объятия. – И о чем ты сама вела речь, когда предлагала отплатить за доброту? – прищурилась я.
Она молчала, уставившись на меня глазами-блюдцами. По-моему, ее шок был недалек от моего еще несколько минут назад – у женщины и в помыслах не было предлагать себя.
- Так, ладно. Говорю лишь один единственный раз и повторять не буду. Все: что я сделал для детей и буду делать в дальнейшем – это моя личная инициатива. Мы с Мел выросли в приюте и познали нищету и голод. Я лишь хотел: чтобы у твоих детей сохранились хоть какие-нибудь радостные воспоминания о детстве. Мне ничего не нужно взамен! Так что будь добра: объясни им это.
Я перевела взгляд на девушку.
- Еще хоть раз услышу или узнаю: что ты расплачиваешься телом, в ту же секунду выгоню! Это дом, а не бордель! Не хватает мне здесь только жриц любви! – я схватила ее за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. – Аника, если у тебя будут какие-либо трудности или проблемы, просто приди ко мне и расскажи. А тем, чем ты хотела со мной заняться, будешь заниматься с любимым мужем, договорились? Твой бывший господин редкостный мерзавец. Ты должна отдаваться мужчине только по собственному желанию, ясно?
Девушка кивнула, и я отпустила ее.
- Доведете вы меня все, и я сам сбегу из этого сумасшедшего дома, - устало выдохнула я, отправляясь в спальню.
Ранним утром, спустившись в холл, я застала в парадных дверях Арти и Рафила.
- Доброе утро, господин. Мы отправляемся по вашему поручению: приобрести карету и коня, - отчитался юрист.
Я лишь кивнула в ответ и свернула в столовую. За накрытым столом
