После того, как восторженные и разочарованные вздохи стихли, директриса объявила о том, что через полчаса начинаются первые занятия в этом учебном году, а посему всем институткам надлежит покинуть зал.
Что и говорить, уходили девицы медленно, накручивая локоны на пальцы и хихикая, переглядываясь и всячески пытаясь ненароком обратить на себя внимание. С учетом того, что институток было изрядно, процесс освобождения зала грозил затянуться надолго.
— Поторопитесь, юные леди, опоздавших на первое занятие я не допущу до отбора на осенний бал.
Слова Змеевны несколько оживили вялотекущий девичий поток.
— Госпожа де Компостелло, вас же я прошу немедля пройти в мой кабинет, — напомнила директриса проявившей прыть и уже почти покинувшей зал Камиле.
Спустя десять минут я стояла перед расписанием и медитировала на строки: «Теоретические основы волшебства», «Прикладная магометрия», «Расоведение», «Магия эконом, теории», «Основы магического права», «Человековедение». Названия этих предметов на интуитивном уровне хотя бы были для меня понятны, но вот «Мастерство общения», «Светская церемония», «Ритмология», «Талантоведение», «Супружеский долг» — повергли в ступор.
Неразлучный тенька лишь прокомментировал:
— Надеюсь, супружеский долг будет вести все же не Аарон. Иначе его же девочки вынудят и практикум преподавать…
Я помотала головой от бредовости этой идеи…
Звонок, противный, всепроникающий, — вестник учебных будней — заставил невольно поморщиться. Почему нельзя было выбрать что-то более мелодичное? Воображение тут же подкинуло картину: леприкон с колотушкой ходит по коридорам и зычным голосом оповещает о начале занятий. Нет, пусть уж лучше такая противная механизация.
Институтки, чинно рассевшиеся за длинными партами в нетерпении ожидали: кто же войдет в дверь аудитории? Может таинственную магометрию и будет вести этот самый Аарон?
Увы, реальность строится из обломков иллюзий и мечтаний. В нашем случае эта суровая правда жизни выглядела как божественный кукиш. В аудиторию решительным шагом вошла ссохшаяся, но прямая как палка леди со столь желчным взглядом, что диагноз «язва» (и отнюдь не медицинский, а житейский) напрашивался сам собой.
— День добрый! — сухо бросила она в ответ на синхронно вставших со скамей институток. — Присаживайтесь.
Звук, сопутствующий массовому «плие» на скамьи был сразу же перекрыт поставленным преподавательским голосом:
— Мое имя Кассандра Брыльски, и я буду вести у вас основы магометрии все шесть лет, так что, милочки, попрошу любить и жаловать. Скажу сразу, тех, кто думает, что она пуп земли, на моих занятиях не бывает: либо вы усердно занимаетесь, либо… временная блокировка магических способностей после очередного невыполненного задания перерастет в постоянную.
По тому, как вздрогнула аудитория, поняла — наказание очень суровое. По мне, так жила я без этой магии почти двадцать лет, могла бы и дальше. Меж тем ведьма (по духу, призванию и профессии) продолжала стращать:
— Слезы и сопли также оставьте для других преподавателей. Вы можете не знать, на каком расстоянии мужу нужно сообщать приятные новости, а когда стоит отойти на полтора метра, произнося фразу, но основы пользования магией должны усвоить четко. Поскольку либо вы владеете своим даром, либо вас изолируют как потенциально опасных магов. — Она обвела внимательным взглядом аудиторию. — А теперь приступим к занятию. Тема сегодняшней вводной лекции: «Проявление дара». Всем вам она знакома из личного опыта, но да разберем все варианты случаев…
Открытые тетради, скрип ручек (хорошо хоть, не перьев, а то с любовью местного начальства к старине могло и статься…) возвестили о том, что каждому сказанному преподавательницей слову институтки внемлют или делают вид, что в принципе зачастую одно и то же.
Из лекции я сделала для себя вывод: с «институтом» мне еще повезло. Дар скользящих относится к социально опасным, и меня могли, как вариант, сразу запихнуть в изолят к «диким магам». Толком не поняла, что это такое, но думаю — малоприятное.
Из того, что поведала нам госпожа Брыльски, выходило: способности проявляются обычно в подростковом возрасте, редко в детстве, еще реже — после прохождения рубежа в шестнадцать лет. Как оказалось, это связано с резонансом физиологии и духовно-эмоциональной составляющей. У подростков период гормонального дисбаланса накладывается на острые переживания. Барьер, сдерживающий магический резерв, истончается, и легче всего происходит пробой. В этом нет ничего необычного, чаще всего потенциальные носители дара уже с малых лет знают, как это должно произойти и что нужно делать. Ведь чтобы родился ребенок со способностями, нужно, чтобы хотя бы один из родителей был носителем дара. У детей ранний талант мог проявиться при сильном испуге, а вот в моем случае одного страха было бы маловато, должна была быть целая палитра чувств. Единственное, в эту гамму не вмещалась взаимная истинная любовь, потому как последняя глушила бы любые страхи.
Когда это услышала, горько усмехнулась: «Выходит, Андрей просто хотел причислить меня к своей коллекции». От этой мысли во рту появился полынный привкус. А ведь встреть я того, кто бы меня действительно полюбил, дар мог бы и не проснуться. Я бы жила обычной жизнью…
Белая пластмассовая ручка, которую с силой сжимала, вдруг начала желтеть словно несколько месяцев находилась под палящим солнцем, а затем и вовсе пошла трещинами. Это отрезвило. Пластик, который, по уверениям ученых, разлагается около трехсот лет, был готов рассыпаться.
«Стоп!» — дала себе мысленную затрещину. Хорошо, что дар решил проявить себя на ручке, а не на парте или моем платье (на последнее я особенно сильно надеялась, поскольку не горела желанием, встав со скамьи, сбросить с себя ветхое рубище).
Брыльски словно уловила отголоски моей внутренней борьбы.
— Я вижу, моя лекция произвела на некоторых неизгладимое впечатление. Встаньте, барышня, и будьте добры представиться и назвать свой дар.
Делать нечего, пришлось выполнять требование. Поднималась я с места с опасением, что швы все же могут разойтись или ткань затрещит (осмотреть себя со всех сторон на предмет поношенности, увы, не могла). Обошлось.
— Светлана Смирнова. Дар скользящей.
— Временница, значит… — задумчиво протянула лектор и с интересом снайпера, наконец-то обнаружившего в прицеле объект, воззрилась на злополучную ручку. — И, судя по всему, дар вам до конца еще не подвластен.
«Если считать, что это третье (с учетом „хвостовой атаки“ на Лима) его проявление, то вы почти правы», — ехидно подтвердил внутренний голос. Вслух же ответила совершенно иное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
