Макрон подошел к посетителям и кивнул в знак приветствия, когда некоторые из них повернулись к нему.
— Доброе утро всем. Я новенький в городе. Не возражаете, если я присоединюсь к вам?
Толстяк с тяжелыми щеками и складками плоти под грудью помахал ему дряблой рукой.
— Вовсе нет, мой дорогой друг. Проходи, садись.
Как Макрон и ожидал, они с готовностью приняли его. Отчасти из-за новостей о Империи, которые он мог предложить, но в основном потому, что он мог стать источником доходов или, по крайней мере, полезной связью, которую нужно развивать. Пока Макрон устраивался на скамье у края группы, толстяк сделал краткие вступления, перечислив имена своих спутников, а затем многозначительно посмотрел на новичка.
— Луций Корнелий Макрон, центурион преторианской гвардии, в отставке.
— В отставке? В Лондиниуме? — Мужчина выгнул бровь. — Вряд ли это место для человека твоего ранга, чтобы уйти на пенсию, мой друг. Я бы подумал, что тебе будет комфортнее в каком-нибудь кампанском городке.
— У меня здесь семья. — Макрон щелкнул языком. — Так что я остаюсь здесь.
— Это твои похороны, центурион. Если холод и сырость не достанут тебя, то эти туземные ублюдки точно достанут.
— У меня сложилось впечатление, что они находятся под нашим контролем. Ты не первый, кто говорит мне, что могут быть проблемы с племенами. В чем же источник таких слухов?
— Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться, пока не появился новый прокуратор, Дециан[3]. Говорят, его послали в Британию, чтобы выдоить племена досуха. Император хочет получить свои налоги, а в Риме есть влиятельные люди, которые требуют займы, выданные многим правителям племен. Это нанесет нашему делу огромный ущерб, могу тебе точно сказать.
Некоторые из остальных ворчливо выразили свое согласие.
— Как это? — спросил Макрон. — В Лондиниуме все кажется достаточно спокойным. Если не считать горстки пиратов, устроивших беспорядки вдоль Тамесиса.
— Это будоражит племена. Один из моих людей в последний раз скрывался, когда вез повозку с товаром за Камулодунум. В то же поселение, с которым он торговал последние два года. Только на этот раз товар был разграблен, а его избили, и ему едва удалось спастись. Конечно, я сразу же отправился в штаб-квартиру наместника, чтобы пожаловаться и потребовать, чтобы туземцев наказали и заставили выплатить компенсацию. Мне сказали, что свободных людей для этой работы нет, потому что Паулин готовится покончить с горными племенами и их друидами. Что это за сигнал, а? Как только станет известно, что можно украсть имущество торговца и избить его слуг, этим болотным варварам, охотящимся на честных римских торговцев, не будет конца.
Раздался еще один хор сердитого бормотания, прежде чем толстяк продолжил.
— Мы платим налоги. Мы имеем право на защиту. Почему нет ни одного солдата, чтобы преподать урок этим триновантийским ублюдкам и их дружкам из иценов?
Макрон поднял руки.
— Я не могу ответить на этот вопрос. Это уже не моя забота, мой друг. Лучше задать этот вопрос лично наместнику.
— В том-то и дело, что он редко бывает в Лондиниуме в последнее время.
— Тогда как насчет прокурора? Он следующий в цепи командования.
— Да ему плевать на таких честных торговцев, как мы. Все, что его интересует, это налоговые поступления.
Макрон с сожалением вздохнул.
— Жаль, что я не могу помочь тебе. Как я уже сказал, мои солдатские дни закончились. Теперь я гражданский, в той же лодке, что и вы.
— Жаль, — сказал другой посетитель.
Макрон прочистил горло.
— Интересно, не могли бы вы мне кое в чем помочь?
— Мы постараемся. Всегда рады помочь одному из лучших в Империи. Что тебе нужно? Хорошая земля для строительства? Рабы для обработки? Строители? Кредит? Если да, то ты говоришь с нужными людьми.
— Мне нужна информация об одном человеке.
— Хм..
— Парня зовут Мальвиний. Мне сказали, что он регулярно приходит сюда.
Сразу же дружелюбная атмосфера угасла. Обменявшись тревожными взглядами, толстяк собрал складки своей простыни и перекинул ее через плечо, прежде чем встать.
— Тебе придется спросить кого-нибудь другого, центурион. Боюсь, я не знаю ничего о Мальвинии, что могло бы быть тебе полезно. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи. А пока мне пора бежать. Дела. — Он склонил голову и поковылял к двери, ведущей в горячую комнату, и один за другим остальные мужчины, оправдываясь, последовали за ним.
Макрон наблюдал за ними со слабой улыбкой.
— Ну-ну, — пробормотал он. — Похоже, у Мальвиния неплохая репутация.
Он прислонился спиной к стене и устроился поудобнее. Когда Мальвиний появится, он неизбежно пройдет через теплую комнату, и Макрон решил насладиться успокаивающим теплом в ожидании. Он закрыл глаза и предался размышлениям, представляя себе планировку виллы, которую собирался построить за пределами Камулодунума. Спереди был бы небольшой двор, где гости могли бы остановиться, чтобы полюбоваться тонкими линиями здания. Далее располагался бы зал, выходящий во внутренний двор с небольшим прудом посередине. Обеденные и спальные покои располагались бы вокруг перистиля, окаймляющего двор. В задней части виллы располагалась кухня, и он решил, что было бы неплохо иметь комнату с другой стороны, где можно было бы развести огонь для приготовления пищи, чтобы они с Петронеллой могли греться во время лютых зим в провинции. Обустроив интерьер виллы, он задумался о том, какие культуры они будут выращивать, и, занимаясь этим, погрузился в приятный сон.
Он с большим раздражением почувствовал, что его кто-то грубо разбудил, тряся за плечо.
— Эй, проснись!
Макрон уже давно освоил солдатское искусство засыпать и просыпаться быстро и полностью, и он сел, резко открыв глаза. Разбудивший его человек отпрянул назад и отступил на полшага. Он был на несколько сантиметров выше Макрона, лет на десять моложе и крепко сложен. Его челюсть была крепкой, и вместе с широкими бровями это придавало его лицу почти квадратную форму. Темные глаза, широко расставленные, смотрели на Макрона, пока он поправлял льняную простыню.
— Ты храпел. Громко. Он говорил ровным тоном, который не выдавал ни злости, ни юмора. Я люблю расслабиться, когда прихожу в терму. Но я не могу этого сделать, если люди храпят.
Макрон расправил плечи.
— Извиняюсь. Я ждал кое-кого. Но тепло… — Он сделал паузу и пожал плечами. — Ты знаешь, как это бывает.
Второй человек не ответил сразу, но настороженно оглядел комнату, прежде чем вернуть взгляд на Макрона. — Кого ты ждешь?
— Парня по имени Мальвиний. Ты его знаешь?
Как только он задал этот вопрос, Макрон догадался, кто этот человек. Слабый отблеск настороженности в выражении его лица, когда он отступил на шаг, подтвердил его подозрения.
— Что у тебя за дело к Мальвинию? — потребовал человек.
Макрон встал, чтобы завязать знакомство на более равных условиях.
— Ты Мальвиний, я так понимаю. Лидер «Скорпионов».
— Может быть. Кто ты?
— Центурион Макрон.
— И что именно от меня нужно армейскому офицеру?
— Я больше не действующий офицер, — объяснил Макрон. — В отставке. Что касается моего дела, ну, на самом деле, это совместное дело. Я владею половиной доли в трактире «Собака и олень», а также некоторыми другими делами.
— Я его хорошо знаю. Но это место принадлежит Порции.
— Она моя мать. Я дал ей немного денег несколько лет назад, чтобы она смогла наладить работу, пока я не уволился, и не переехал к ней.
— Понятно. Как это связано с желанием увидеть меня? — Тон Мальвиния не изменился. Вообще ничего. Только ровный голос и холодный, мертвый взгляд его темных глаз, когда он пристально наблюдал за Макроном.
— Похоже, ты заставил мою мать участвовать в своем покровительстве. Она говорит, что твой человек Панса потребовал у нее шестьсот сестерциев.
