небольшой частной армии.
Всё это добро осталось с тех благодатных времён, когда дядя владел рубрумитовой шахтой. Большая часть техники была уже давно распродана, но несколько броневиков на всякий случай сохранили.
Мы осматривали машины, когда рация, висящая на поясе у Сатира зашипела, и из динамика донёсся голос:
— Сатир, тут из Васюков староста с нами связался. Опять тёмные в окрестностях появились, просит, чтобы мы приехали разобрались. Говорит, народ весь по избам сидит, боятся.
— Что, опять? — начальник охраны говорил тихим, как будто осипшим, но довольно властным голосом. — Ладно, я понял тебя. Передам сейчас его сиятельству, будем разбираться.
Ну вот и третья сторона подкатила — тёмные. Словно сговорились все, чтобы к моему приезду сюрприз устроить, познакомится, так сказать. Что поделать, раз уж мне уготовили встречу, придётся ехать.
Глава 6
Почти вся земля дяди располагалась вдоль буферной зоны — полосы шириной в несколько вёрст, свободной от человеческих поселений, и проблемы с тенебрисами тут были неминуемы. Рубеж, понятное дело, весь находился под наблюдением камер, но группы тёмных существ время от времени всё равно прорывались через колючую проволоку, и если отряд из ближайшего форта не успевал их перебить, разбредались по приграничным лесам. И часто так получалось, что легче их было уничтожить охранникам какого-нибудь князька, живущего поблизости, чем ждать, пока приедут военные.
А ведь иногда военные и вовсе не приезжали, дескать, зачем тащить из форта людей, которых и так не хватает, когда местные и сами справятся? В соответствии с инструкцией солдаты были обязаны реагировать на угрозу, но на практике получалось всё совсем иначе. Впрочем, аристократия из пограничных районов давно к этому привыкла и не возмущалась, следуя сложившимся негласным порядкам.
Это всё я узнал ещё в поезде от Вероники. То есть на меня, как на владельца земельного участка близ границы, ложилась ещё и обязанность отстреливать прорвавшихся тенебрисов, хотя делать это должен был вовсе не я.
Одно хорошо: земля моя почти не облагалась налогом. Аристократы, служащие на рубеже, и так имели солидные льготы, а для тех, чьи наделы находятся близко к буферной зоне, налог и вовсе оказался чисто символическим.
Но с другой стороны, от всех этих сорока тысяч десятин проку тоже было немного. Сельское хозяйство не развивалось, арендаторов не заманишь, крестьяне предпочитали селиться подальше от границы, огромные участки земли пустовали. Разве что лес рубить можно, чем, собственно, дядя и занимался, но и тут имелись свои трудности. Так, бригадам лесорубов требовалась постоянная охрана, а это — лишние расходы.
Да и вообще дядя почти не уделял внимания сельскому хозяйству. По словам Горбатова, Дмитрий Семёнович был не склонен к подобной деятельности. Когда-то давно, ещё до войны, Давыдовы являлись крупными помещиками, но когда тьма подвинулась к Первосибирску, часть их владений осталась за рубежом, а остальное пришло в запустение. В таком виде земля мне и досталась.
И всё же у дяди было целых пять деревень. Да, народу там осталось мало, а сельское хозяйство еле-еле держалось на плаву, но люди до сих пор здесь жили. Зачем? Я сам не понимал. Кто-то из крестьян работал на дядином поле рядом с усадьбой, но и с него Дмитрий Семёнович мало имел прибыли. Крепостное право в этом мире отменили сразу после войны, а выкупные платежи закончились десять лет назад, поэтому халявного дохода не было.
В общем, я взял с собой управляющего и десяток охранников, и мы на двух машинах помчались в деревню Васюки разбираться с тёмными существами. За баранкой моего минивэна сидел Захар, я — рядом. Гаврилов, Катя, Сатир и ещё два бойца — в салоне. Остальные — во втором минивэне.
Вооружение наше состояло из карабинов и пистолетов. Никакого автоматического оружия. Против тёмных тварей применялись пули с добавлением рубрумита, стоили они дорого, и расстреливать их очередями было недопустимо. В моём мире использовалось серебро, оно тоже обладало антимагическим действием. Здесь знали о таком свойстве серебра, но рубрумит считался эффективнее. Рубрумитовые пули легче поражали существ, да и защиту владеющего могли пробить.
Против слабых тенебрисов были также эффективны малокалиберные пушки и гранаты, а вот против сильных — нет, только магия. Поэтому в каждом форте держали двух-трёх старших мастеров на случай появления близ границы крупных тварей. У нас всё было почти так же. Я сам прожил много лет в одной из крепостей, пока не явились огромные могучие существа, которых мы называли тёмными богами, и не смели её с лица земли.
Для защиты от монстров здесь использовались артефакты. Их вшивали в бронежилеты, каски и другое снаряжение — без разницы куда. Все мои охранники были в специальных брониках. Но для владеющих это являлось скорее перестраховка, поскольку духовный огонь сам по себе неплохо защищал от тлетворного воздействия тьмы, а я и подавно имел устойчивый иммунитет. Для обычного же человека не только прикосновение тёмной твари, но даже нахождение в дымке, которую мы называли дыханием бездны, могло оказаться смертельным.
Мне, кстати, тоже следовало соблюдать осторожность: нельзя давать волю своей внутренней тьме, чтобы не допустить случайных жертв. Это было первое, чему обучил меня магистр после того, как мой дух поразило дыхание бездны.
Деревня Васюки находилась почти в двадцати вёрстах от буферной зоны. Мне показалось странным, что существа забрели так далеко. Но Сатир объяснил, что я ошибаюсь.
— Они разбредаются по лесам, а потом появляются то там, то здесь, — сказал он. — То в деревню, суки, вылезут, то ещё куда. Вояки не следят за за этими зверюшками, приходится нам гоняться. Мы-то, вообще, привычные, постоянно работаем с тёмными. А вы, ваше сиятельство, поди первый раз.
Я усмехнулся. Ну да, ну да, первый… в этой жизни.
— Но не последний, — сказал я. — Как с наследством разберусь, пойду служить на рубеж.
— А, прям как Дмитрий Семёнович? Добро! Там вас всему научат. А пока лучше не лезть, ваше сиятельство, доверьте работу профессионалам.
— Доверяю. Но в стороне стоять не буду.
Позади остались две заброшенные деревеньки. Мы подъезжали к Васюкам. Вдоль растрескавшейся асфальтированной дорожки тянулись заросли. Вдруг что-то чёрное выскочило из кустов шагах в двухстах перед машинами. Захар резко затормозил, едущий следом минивэн — тоже, чуть впечатавшись нам в бампер.
— Тёмный, сука, — сипло процедил Сатир, разглядывая существо сквозь лобовое стекло. — Катька, работай.
Катя, не говоря ни слова, выскочила из машины. Вскинула карабин и, почти не целясь, сделала два выстрела.
