Пьеро Гильбер, наш 43-летний кок-океанавт, также был среди добровольцев, желающих пожить в Нижней станции. Однако он должен довольствоваться лишь созерцанием своих товарищей, проплывающих мимо огромного иллюминатора гостиной и отправляющихся к Маленькому дому. Портлатин, Кьензи и Весьер постепенно удаляются от Большого дома.
Раймону Кьензи 33 года. Вот уже десять лет, как он работает с нами. Это крепкий и выносливый аквалангист. Андре Портлатину 46 лет – он старше всех океанавтов, непосредственно участвующих в эксперименте. У него огромный опыт подводной работы. Будучи директором школы подводных исследований в Ницце, он воспитал целую плеяду талантливых аквалангистов. Ни тот, ни другой не испугался риска, сопряженного с выполнением будущего задания а также многих трудностей и аварий, возникших при установке Нижней станции. Все было предусмотрено и точно рассчитано. Перед тем как устремиться к глубинам, все три океанавта успевают окинуть взором подводную кручу Шаб-Руми, а затем начинают скользить в невесомости, словно огромные парящие птицы.
На центральном пункте управления «Морской звезды» Клод Уэсли поддерживает постоянную связь с «черными масками» по радиотелефону.
— Алло, Кьензи? Алло, Портлатин? Вы слышите меня?
Десятью метрами глубже Раймон Кьензи в маске, с наушниками и микрофоном, подсоединенными к транзисторному приемно-передаточному устройству (фото 30), отвечает Уэсли:
— Все в порядке. Погружаемся.
И действительно, все в порядке, хотя непосвященному это погружение вдоль отвесной и бугристой кручи к мрачным морским глубинам могло бы показаться довольно страшным.
— Опускаемся, — продолжает Кьензи, — видим Маленький дом. На глубине 26 метров на узкий коралловый уступ взгромоздился наш Маленький дом. Когда к нему подплываешь, то сверху он больше похож на головной убор фараонов, чем на ракету или дом (фото 29). Нижняя треть этого сооружения высотой в 6 метров заполнена водой, далее расположена раздевалка, а в самой верхней части – маленькая жилая комната, заполненная смесью кислорода, азота и гелия, сжатой до трех с половиной атмосфер. Это давление уравновешивает глубинное и предотвращает попадание воды в остальные две трети станции.
Портлатин и Кьензи входят в Маленький дом через решетчатую дверцу, расположенную у самого его основания. Поднявшись по лестнице через нижний отсек, заполненный водой, они попадают в раздевалку и душевую, наполненные дыхательной смесью. Профессор Весьер, оставшийся в это время снаружи Нижней станции, всплыл на 3–4 метра; прижавшись маской к плексигласовым иллюминаторам, он увидел Портлатина и Кьензи, успешно осваивающих свое новое жилище. «Итак, до встречи на следующей неделе», — промолвил про себя Весьер, возвращаясь к «Морской звезде».
После того как Андре Портлатин и Раймон Кьензи сняли с себя акваланги в сыром помещении, расположенном в средней части станции – непосредственно над входным отсеком, они поднялись в верхний отсек, где им предстоит прожить целую неделю (фото 28). Жара в станции неимоверная (термометр показывает 31 градус), не говоря уж о влажности! Настоящая баня... Предполагалось, что экспедиция состоится в марте, а теперь июль – Красное море само как водяная баня, и люди, находящиеся в Нижней станции, как будто томятся на медленном огне, несмотря на глубину 25 метров.
В этом причудливом домике не установили кондиционеров; холодильник вышел из строя, аварийный кислородный кран оказался сломанным. Но досаднее всего, что в это время телефон вздумал бездействовать. Тем не менее наши глубинные океанавты не были изолированы. Телевизионная камера, установленная в жилой комнате, круглосуточно передает их изображения на центральный пульт управления Большого дома. И жилище, хотя и весьма тесное (высотой и диаметром в два метра), неплохо оборудовано: здесь доска с приборами, показывающими давление кислорода и углекислого газа, унитаз, дабы легче жилось, несколько полотенец, чтобы жильцы могли почувствовать себя хоть ненадолго сухими, две мягкие койки, на которых можно поспать, если не слишком будешь обливаться потом.
— Ну, полно плакаться – выдержим, — говорят наши герои. Переговорное устройство заработало. С центрального пульта управления Большого дома Пьеро Гильбер вызывает жителей Нижней станции.
— Все в порядке там, внизу?
— В порядке, варимся в этой парильне медленно, но верно. Но что это за голоса? Звук, раздающийся в приемнике Большого дома, вызывает всеобщий смех, это что-то вроде щебетания, которое не может издавать взрослый человек. Таково влияние смеси гелия и воздуха, которой дышат Портлатин и Кьензи.
Газ настолько легок, что голоса океанавтов полностью изменились. Баритоны превратились в тонкие девичьи голоса, говор океанавтов – в гнусавое попискивание.
— На что еще жалуетесь? — продолжает Гильбер.
— Побаливают уши.
— К вам ежедневно будет спускаться доктор.
— Спасибо. Мы, пожалуй, выйдем в море. В воде, наверное, лучше, чем здесь, внутри.
Строительство подводной базы «Преконтинент-2», несомненно, спугнуло акул, наводнявших до этого район Шаб-Руми, как и многие другие части Красного моря, где нам приходилось сталкиваться с ними. Однако с нами все же осталась огромная барракуда Жюли, длиной 1,8 метра, которая так же как и ей подобные, имеет очень плохую репутацию. Жюли оставалась с нами до конца нашего пребывания Шаб-Руми, и ее зловещий силуэт то и дело появлялся в поселке (фото 31). Она предпочитала вертеться в верхней части нашего поселка вблизи «Морской звезды» и «Морского ежа». Вела она себя весьма благоразумно и ни разу не доставляла нам неприятностей, хотя поводов для этого у нее было более чем достаточно. Ведь почти все время кто-то находился снаружи. Ежедневно нужно было очищать дом и иллюминаторы (одна из наших многочисленных обязанностей) от водорослей и множества ракушек, прилипающих к стенкам. Они быстро разрастались и разъедали стены. На помощь «серебристым» океанавтам, выполняющим эту утомительную работу, периодически приплывал вспомогательный отряд «черных» аквалангистов с наших судов. Закончив работу, они возвращались на поверхность, соблюдая необходимые меры предосторожности при подъеме. В работе по очистке дома большую помощь оказывала «рыба-доктор» – эта рыбка черного цвета с белым пятном на хвосте постоянно лакомилась водорослями, вырастающими на стенах наших строений.
Несомненно, Большой дом – комфортабельное жилище. Здесь тепло, но но жарко. Обитатели дышат кондиционированным воздухом, всюду разостлан ковровый трип. Питание более чем хорошее, удобные койки, постоянно работает душ. Океанавты ежедневно по десять минут принимают ультрафиолетовые ванны. Одни делают это в чисто профилактических целях, по совету врача, из-за отсутствия солнца, другие не забывают о своей внешности и просто поддерживают загар.
