что это сквозь пелену любовного морока. Но, когда до него дошло, что это золотой браслет, который лишает ее сил, то его романтическое настроение сразу пошло на убыль. Он взял ее руку, на которой был браслет и отрешенно посмотрел на него.
— Ты права.
Олив замерла от неожиданности, неужели он снимет…
— Я не могу ждать от тебя доверия, пока сам с помощью чар лишаю тебя твоей силы. Но, — Фредрик остановился и посмотрел ей в глаза. Олив натсорожилась от этого «но».
— Мне нужен еще один день и я сниму этот браслет с тебя. Я покажу тебе город, а потом сниму браслет, и ты решишь сама хочешь ли остаться… — он хотел добавить «со мной», но решил не давить на нее своими ожиданиями.
Олив не нравилась мысль о том, что она еще хоть один час проживет с этим браслетом на руке, но глубоко в душе она понимала Фредрика. Это, конечно, не оправдывало его, но она понимала. Эту тысячу лет она жила с чувством сильнейшей тоски и горечью утраты. Возможно… Возможно ему на самом деле было также больно, как и ей. Потому Олив решила, что еще один день она сможет вытерпеть. Она решила попробовать довериться ему.
Она вздохнула и кивнула Фредрику.
— Хорошо. Но только один день, Фредрик, — ее выражение лица стало серьезным, — я не шучу. Один день, но больше я не выдержу. Мне нужен мой ветер… — она осеклась.
Фредрик ждал, что она продолжит, но Олив не стала больше говорить. Фредрик решил, что как-нибудь потом разовьет эту тему. Ему было жутко интересно услышать про ее дар.
«Его пара — Элементия, подумать только!»
После ужина Фредрик проводил Олив к дверям ее комнаты, поцеловал ей обе руки и с пожеланиями спокойно ночи покинул ее.
***
Первая ночь во дворце была тревожной для Олив. Она плохо спала, ей снились кошмары и казалось, что ей не хватает воздуха. Она проснулась на рассвете и почувствовала словно браслет сдавливает ей руку. Она прикоснулась к нему, и ей будто бы послышалось шипение. Олив уставилась на руку, но ничего не увидела. Стало выглядывать солнце и тревога постепенно улеглась.
Заснуть она все равно уже не смогла бы и потому Олив решила принять ванную и умыться. После ухода за своим телом она открыла шкаф. Говоря о гардеробе — он был потрясающий. В шкафу было все, что только может ей понадобиться: красивое белье — удобное белье, нарядные платья — обычная повседневная одежда. Тоже самое можно было сказать и об обуви. На полках стояла как обувь для вечерних выходов, так и спортивная. И удивительно, как все эти вещи подходили ей по размеру. Она решила потом спросить об этом у Фредрика. Как он мог так хорошо понимать, что ей было нужно? Как будто он уже некоторое время следил за ней…
Олив надела свободные синие джинсы с высокой талией и закатанными внизу штанинами, белый хлопковый топ с округлым женственным вырезом и белые кроссовки. Ей было очень уютно и комфортно в этой одежде. На голове она заплела по кругу французскую косу, которая формировала на ее голове корону.
"Очень символично", — подумала она, хихикнув себе в зеркало.
Ровно в семь часов утра раздался стук в дверь. Олив открыла ее и на нее хлынул запах Фредрика. Она постаралась незаметно втянуть в себя этот запах. Он пах божественно: свежестью и мужественностью. Одет был Фредрик в свободные хлопковые брюки оливкового цвета и белую майку с рукавами в три четверти. Его волосы были мокрые, как если бы он только что был из душа. Олив посмотрела ему в глаза и увидела, что он хмурится.
— В чем дело? — спросила она.
— Ты бледная. — он протянул руку к ее лбу, — ты плохо себя чувствуешь?
— И тебе доброе утро. Я в порядке, просто вчера был очень интенсивный день, — сказала Олив выходя из комнаты. — Давай уже выберемся из замка. Хочу посмотреть окрестности. — ей хотелось побыстрее избавиться от браслета.
Фредрику не нравилась бледность Олив. Она выглядела уставшей. Он решил наблюдать за ней все время, на случай, если ей понадобится помощь. Это чувство заботы было сродни инстинкту. Его принято турнула мысль о том, что наконец-то он может заботится о своей женщине.
Они вышли из замка и спустилось по лестнице.
— Мотоцикл? — удивленно спросила Олив. — Слишком уж по-земному.
Фредрик усмехнулся.
— Садись, детка, прокачу тебя с ветерком.
Олив расхохоталась.
— Это так банально, парень. — сказала она и закатила глаза.
Фредрику очень нравился ее смех. Он подмигнул ей и уселся на байк.
— Залезай, Оливка, — весело кинул он ей, протягивая шлем. — Только сперва надень шлем.
— А ты?
— А что я?
— Фредрик, где твой шлем? — раздраженно пропыхтела Олив, возясь со шлемом.
— Волнуешься обо мне? Это очень приятно, Оливка.
— Если ты расшибешь голову, кто отвезет меня обратно и снимет с меня браслет? — парировала она.
— Ага, как скажешь, — широко улыбаясь сказал он ей.
Он хотел сказать что-то еще, но их прервали.
— Фредрик, милый, я так рада наконец застать тебя дома.
Олив узнала этот голос. Голос принадлежал Королеве. Олив с Фредриком повернулась. Недалеко от них стояла Ангелия возле некого подобия земной машины, только с каким-то техническими наворотами. Около машины уже суетились слуги.
Еще тогда на балу Олив почувствовала темноту в душе Ангелии. Тогда она увидела в ее глазах холодный металический блеск, такой взгляд обычно присущ алчным и жаждущим власти существам. Об Ангелии порой ходили жуткие слухи, неудивительно, что Фредрик вырос таким мудаком. При таких-то родителях.
«Имеет ли она на него влияние сейчас, вот что важно» — подумала Олив.
— Мама? — Фредрик недоуменно уставился на Ангелию.
— Я услышала, что ты вернулся на наши земли и решила навестить своего любимого сына, — она слегка раскрыла руки для приветствия.
От Олив не ускользнуло то, как скупо она раскрыла свои объятия, как будто выделяя для него только малую часть своего тепла. Не было в ней радушия и доброты.
Фредрик слез с байка и поспешил к матери. Когда она обнимала Фредрика она смотрела на Олив, которая, кстати говоря, была в шлеме. О, Олив очень захотелось посмотреть на лицо Ангелии, когда та поймет кто гостит в ее замке.
— Мама, я не ждал тебя сегодня. — проговорил Фредрик отстраняясь от Ангелии. — Но раз ты здесь, то я хочу познакомить тебя кое с кем. — Фредрик повернулся и вытянул руку в сторону Олив. — На самом деле вы уже знакомы.
Олив бойко сняла шлем и улыбнулась голливудской улыбкой Королеве всея Глориании.
— Рада
