Читаем без скачивания Тайная каста Ассенизаторов - Андрей Стригин

— Младшим сержантам Ли и Осману выдайте личное оружие. Мне так же, не помешает автомат.

— Как скажешь, — прапорщик ведёт в кабине командира роты, открывает ключом, достаёт из сейфа карты. Разворачивает одну из них.

— Вот ЗКП, вот заброшенное метро. Только, я б не советовал туда ходить, — неожиданно изрекает он.

— Что так?

— Ходят слухи, там, огромные крысы живут.

— Справимся, — усмехаюсь про себя. — Кота с собой возьмём, — шучу я.

— Кот не поможет, — не понимает шутки суровый прапорщик.

Вот, никогда не подумал, чтоб такой, всегда невозмутимый и флегма, огромный прапорщик и боится крыс. Искоса глянул на него. Он перехватывает взгляд.

— Крысы крысам рознь. Не смейся, зелёный ещё.

— Да и не думал, — смущаюсь я. Не знал, что он такой проницательный.

Ревёт сирена, гремит решётка, заходим в оружейную комнату. Прапорщик выдаёт автоматы, расписываюсь в получении. Пристёгиваем к ремню подсумки с рожками. Затем, получаем рацию и мощные фонари, выходим из казармы. Прапорщик Бондар провожает нас, смотрит на меня странно, явно хочет, что-то сказать, но, передумал.

— Вперёд, парни, бегом! Время у нас в обрез, скоро начнёт темнеть.

— В любом случае, волка, до утра будем выслеживать, — уверенно говорит Осман. — Сейчас он отдыхает в логове. Следует сразу к заброшенному метро идти.

— Значит в начале, следуем туда, — соглашаюсь с мнением аварца. Предполагаю, на своём веку, он немало снёс головы этим зверям. Отары овец, дикие места, снежные люди, усмехаюсь я. В любом случае, он опытнее нас.

Мимо проносятся последние казармы, выбегаем к аэродрому, несёмся вдоль взлётных полос. Где-то стартуют истребители, возле серебристых ангаров гудят тягачи, лётный состав косится на нас, но, понимает, служба.

Вскоре выбегаем за территорию аэродромов. Лес вплотную примыкает к бетонным заборам. В отдалении виднеются сторожевые вышки, на которых замерли бойцы с автоматами.

Сворачиваем в лесную зону. Она окружена несколькими рядами колючей проволокой, а ещё, между ними, путанка. Подходим к КПП, нас тормозит сержант и два рядовых с автоматами, выходит старший лейтенант. Предъявляю документы. Внимательно рассматривает, отдаёт честь. Входим в лес. Вокруг берёзы, листва почти вся под ногами, приятно шуршит, запах одуряющий. Идём по едва заметной тропе. По ней ходят на ЗКП, но, на пол дороге нам придётся свернуть в сторону заброшенного метро.

В этих местах практически не бывает людей, спешат на службу, редко сходят с тропы. В отдалении есть грунтовая дорога, один раз по ней ездили, колдобина на колдобине. ЗКП настолько сильно замаскировано, что, даже можно стоять на нём и, не знать, что под ногами целая сеть ходов, кабинетов, гудит аппаратура, службы несут вахты. Вход, как в подводную лодку, массивная круглая дверь с надёжными запорами. Можно лишь догадываться, что происходит под землёй.

Природа вокруг нетронута, первозданна. Листья, вперемешку с сучками и мхом, покрывают всю поверхность. Заманчиво блестят шляпки мокрых грибов, изредка шныряют молчаливые лесные птицы. Говорят, здесь много кабанов, да и косули не редкость. Заповедник по неволи. Людей нет, и как успокоилась природа.

Первый ориентир, заброшенный ещё с войны, перекорёженный проржавевший почти насквозь грузовик, замечаем сразу. Выходим к нему, у бесформенных колёс расстилаем карту. С умным видом склоняюсь, шлёпаю губами, пальцем пытаюсь очертить маршрут.

— Обойти надо, — Осман присаживается рядом, — видишь эти цифры, Кирилл, здесь ров, а тут возвышенность.

— Откуда ты всё знаешь? — пихаю его в бок.

— Кто на что учился, — невозмутимо отвечает аварец.

— А это что? — тычет веточкой Герман Ли.

— По видимому и есть заброшенное метро, — делаю предположение я.

— Близко.

— Это на карте близко. Ползти и ползти, к вечеру успеть бы. НЗ взяли?

— Как без этого, — улыбается раскосыми глазами кореец.

— А я забыл, — обречённо вздыхаю. В животе, что-то начинает подсасывать.

— Поделимся, — успокаивает Осман. Его лицо как всегда сурово, глазами простреливает окружающий лес, кажется, ещё мгновенье, и полетят в разные стороны ветки, словно скошенные автоматной очередью. Наверное, не врал, говоря, что у них в каждом доме имеется оружие. На стрельбах все десятки, АКМ разбирает и собирает быстрее всех, словно, тяга к оружию у него закреплена на генетическом уровне. Автомат на спине, стволом вниз. Изредка поправляет, но с плеча не снимает. Я же, с Ли, то в руках их несём, то целимся. И так хочется пострелять! К сожалению, признаю сей факт, ну и дилетанты мы. Странно, что эту операцию, генерал Щитов доверил нам, а не бойцам из роты Обороны. Может, не считает её серьёзной? Скорее всего, да. Что там волку, против трёх АКМов.

С маршрутом определились. Незаметно как, но Осман возглавил наше движение. Нюх у него звериный, да и сам похож на хищника, даже белки глаз порозовели. Герман Ли идёт по середине, я замыкаю шествие.

Ощутимо темнеет, дует холодный ветер, зябко и неуютно. Наконец лес редеет. Впереди виднеются заброшенные строения. Железные балки, перекорёженные металлоконструкции, горы строительного мусора, сейчас укрытые толстым слоем земли и, заросшие густой травой, картина мрачная, особенно, при наступлении темноты.

— Место, в плане засады, очень выгодное, — хмурится Осман.

— Не мели чушь, волчара, что ли, с гранатомётом засел, — смеюсь я.

— Я говорю то, что чувствую, — не обращает на мою иронию аварец. — Нам бы обойти это место с той стороны. А Герман, пусть здесь заляжет.

— Осман, ты в своём уме? Мы, что, на войне? Пошли бегом! — приказываю я.

Вот мнительный горец, с раздражением думаю я. Смело бегу к развалинам, даже автомат не стал стягивать с плеча. Краем глаза вижу, как петляет Осман, прыскаю от смеха. Вот умора!

Автоматная очередь застаёт врасплох, останавливаюсь, словно громом оглушённый, застываю, как одинокий тополь в поле.

— Ложись! — орёт Осман.

Ещё одна очередь выбивает клочки материала, и живот обжигает боль. Как куль заваливаюсь на землю.

Осман подкатывается ко мне, непрерывно отстреливаясь, оттаскивает под разбитые балки. Там уже, забившись в угол, клацает зубами Герман Ли, но всё же пытается стрелять, высовывая ствол из-за камней.

— Так всегда бывает, не обстреляны ещё, — успокаивает нас Осман.

Но мне безумно стыдно. Надо же, едва в штаны не наложил! Целый лейтенант, хренов!

Кровь струится из-под ткани, но, от стыда, даже боли не чувствую, а сознание легонько уплывает, словно воспаряю в небо.

— Перевяжи! — рычит Герману Осман, не переставая поливать огнём темнеющие развалины.

Очнулся резко, в рот льётся вода.

— Вроде, кого-то загасил, — неуверенно говорит Осман. Достаёт из пилотки иголку, слюнявит нитку. Чего это он шить собрался? Удивляюсь я.

Осман бесцеремонно разматывает повязку, из-под которой, не переставая, льётся кровь, стягивает края раны и смело тычет иглой.

— Блин! — взвываю я, но, стискиваю зубы. Жду, когда аварец закончит шить. Игла с хрустом входит в кожу, выходит с другой стороны раны, Осман делает узелок и, вновь мучения.

— Так собак своих зашивал, — с мрачной улыбкой говорит он. — Тебе повезло, что печень не пробило. Сейчас подорожника нажую и забинтуем. А ты молодец! — неожиданно хвалит меня, — когда шил своих собак, они сильнее выли.

— Непонятно, кто это?

— Ощущение, именно нас ждали. Словно навёл кто-то, — замечает Осман.

— Этого не может быть. Прапорщик Бондар, безусловно, никому бы не смог сообщить и зачем ему. А больше, о нашей операции, никто не знает, — но внезапно вспоминаю внимательный взгляд генерала Щитова. Чушь, какая! Отбрасываю нехорошую мысль. Не будет, ради какого-то зелёного лейтенанта, мараться целый генерал. Да и повода нет. Может, ревнует к дочери? Глупо. Перевёл бы в другую часть или, вообще, с армии выгнал. Но кто же? Может, случайность? И, всё же, во мне гнездится уверенность, это не просто так, я согласен с Османом, ждали нас.

— Знаешь, что больше всего не понятно, это то, почему тебя не убили? — неожиданно заявляет аварец. — С такого расстояния, не попасть невозможно.

— Наверное, не снайпер, — ухмыляюсь я, закашлялся, едва сознание не теряю от боли.

— Или, наоборот, — загадочно изрекает Осман.

Глава 8

Некоторое время Осман осматривает развалины, где, по его мнению, он сразил автоматчика. Приходит растерянный, задумчивый, в глазах непонимание и, в связи с этим, страх.

— Ушёл? — догадываюсь я.

— Его точно подстрелил. Хорошо подстрелил! Всё в крови, как с барана кровь спустил.

— И где же он?

— Ушёл, даже автомат унёс. И ещё, волк там, всё же есть. Видел его следы. Что делать будем?

— В часть идти, — мрачно заявляю я. — Одних вас туда не пущу, сам, идти не могу. Ли, помоги подняться!