Усач в колпаке склонил голову к плечу. Колпак при этом свесился набок, отчего стал еще больше похож на головной убор шута.
— Это все подстава! — разорялась Соки. — Со всех участников просто слупили бабки, подсунув какого-то монстра.
— Чем докажешь? — петушиным голосом выкрикнул хипстер.
— А давай мы тебя взвесим, — ласково предложила девушка и дернула подбородком в сторону больших весов, куда два дюжих фермера как раз сваливали мешки с яблоками.
Зазывала замахал руками, словно обезглавленная курица крыльями.
— Клянусь, мы не имеем к этому никакого отношения. Наш ресторан просто предоставил бургеры и картошку. Обращайтесь к распорядителю ярмарки!
— Да ладно, — ухмыльнулся во всю рожу хипстер. — Что уж там. Расколола. Сметливая малышка.
Соки не уловила момент, когда внешность хипстера изменилась. Еще четверть секунды назад на ступеньке стоял стройный молодой человек, а в следующий миг там уже выросло чудовище за семь футов ростом и с хорошую цистерну в обхвате. На нем был все тот же университетский пиджак, только размеров на десять больше, и мешковатые штаны, вполне способные поработать театральным занавесом. Соки отвесила челюсть. Физиономия верзилы, похожая на воздушный шар с веснушками и бледными картофельными глазками, расплылась в широкой плутовской улыбке. Каштановый хохолок по-прежнему задорно топорщился надо лбом. Сверкнули отличные белоснежные зубы. Между передними застрял листик салата.
— Срань господня, — выдохнула Соки.
Она растерянно оглянулась на Ричарда. Ковбой стоял, положив руки на пояс, словно раздумывал, не выхватить ли пистолет. Выражение лица у него было самое многообещающее, и ничего хорошего слоноподобному парню оно не сулило.
Тот примирительно поднял руки. В правой были зажаты смятые в комок купюры.
— Сдаюсь и преклоняю колени перед победительницей.
Объявив это, великан спустился с помоста (зрители в первом ряду поспешно расступились), плюхнулся на колени прямо на землю и отвесил Соки шутовской поклон.
За следующий час Соки успела покататься на качелях-лодочках, последовательно отказаться от трех порций мороженого, яблочного и лимонного пирога и узнать, что Джордж из Линкольна — парень совсем неплохой. Веселый, падкий на розыгрыши, только вот с генами ему не повезло. Он действительно был из семьи Бессмертных, однако маску таскал не от хорошей жизни. В детстве Джорджи, как ни странно, отличался плохим аппетитом и хилой комплекцией. Сейчас в это слабо верилось, но обеспокоенные родители, вице-мэр Линкольна и его супруга, записали малыша на генную терапию. Терапия оказалась не самой удачной. Теперь на аппетит Джордж не жаловался, скорее, наоборот.
— Все бы ничего, только девчонки от меня еще со старшей школы шарахались, — говорил он, заглядывая сверху вниз в лицо Соки. — Представляешь? У меня все — деньги, клевая тачка, семейный флаер, яхта… а они ни в какую.
— И что, маска помогает?
— До первой базы.
— А потом? — фыркнула девушка. — Когда приходит… э-э… время пощупать?
Джордж сокрушенно склонил голову, и Соки против воли расхохоталась.
— Меня предки хотели к доктору Морган записать, — вздохнула жертва генной терапии.
От его вздоха с пирамиды фруктов, перед которой они стояли, скатилось верхнее яблоко и весело заскакало по земле, сверкая золотыми боками. Великан с кряхтеньем нагнулся, поднял яблоко и попытался водрузить обратно. В результате его усилий вся яблочная пирамида рассыпалась. Дюжий фермер, стоявший за прилавком, разразился ругательствами. Джордж схватил Соки за руку — ладонь его была рыхлой, прохладной и чуть липкой от пота, — и они побежали прочь, хихикая, как малолетки. Посетители ярмарки шарахались в сторону, словно на них несся бешеный носорог.
Все это время Ричард мрачно следовал за парочкой, напоминая то ли пса-ищейку, то ли встревоженную няньку. Соки уже начала подумывать, как бы половчей от него отделаться. Ковбой словно притягивал всякую инфернальную дрянь, а без него жизнь казалась такой же простой и солнечной, как раньше.
— Ты чего забрался так далеко от своего университета? — спросила девушка у Джорджа. — У вас что, тоже преподы забастовали и отложили начало семестра?
Великан, тяжело дыша, остановился и вытер со лба крупные капли пота. Они стояли у выхода с ярмарки, перед большой и переполненной автостоянкой. Джордж кивнул на одну из машин — средних размеров трейлер с такой же эмблемой на борту, как у него на пиджаке.
— Нет, я как раз работаю. Решил не брать денег у предков и поступил лаборантом. Я вообще на факультет биохимии пошел, чтобы подправить свои гены. Дурак дураком был. Думал, состряпаю себе генный коктейль, хлопну рюмочку и стану как Джонни Вайсмюллер.
Соки недоуменно прищурилась.
— Актер черно-белого кино, сыгравший Тарзана. Спортивный такой дядька, атлет. Всю жизнь хотел быть на него похожим.
— А жрать меньше не пробовал?
Джордж развел руками.
— Я бы рад — желудок не согласен. Метаболическая дисфункция. Очень какая-то замысловатая, меня целый консилиум докторов лечил — и не вылечил.
— Ну так ты пошел на факультет биохимии, и что?
Джордж смешно сморщил нос и взъерошил свой хохолок. Вход на ярмарку — два деревянных столба, соединенных цветочной аркой, — рядом с ним выглядел почти игрушечным. Казалось, сделай он шаг, и, как Гулливер, переступит через цветочные ворота.
— И то. На факультете пытаются понять, что произошло в Бостоне и как оно распространяется по стране. Мы с напарником ловим птиц, анализируем пробы крови и тканей на наличие «генбота» — так Морган назвала свою зверушку. Потом кольцуем птах и отпускаем. В кольцо встроен портативный анализатор. Он подает сигнал, когда в клетках появляется «генбот». Так мы исследуем зоны и скорость заражения. Сейчас подались на восток. Айову уже обработали, на очереди Иллинойс. Завтра планируем двинуться на север. В Чикаго дела особенно плохи. Потом поедем дальше, смотря какой вектор распространения вируса.
Соки потерла лоб, пытаясь вникнуть в объяснение. Собравшись с мыслями, она спросила:
— А зачем вообще птицам из Бостона в Чикаго? Что они там потеряли? Ну, заразились бы и сидели дальше на бостонской помойке.
Джордж задрал похожий на батон колбасы палец и сделал умное выражение лица — то есть свел редкие брови к переносице и закатил глаза.
— О! У моего шефа появилась целая теория на этот счет. Он говорит, что у «генбота» Морган собственный разум. Причем чем больше тварей заражено, тем лучше соображает «генбот», вроде как с каждым животным в мозгу прибавляется новая клетка. И этот разум занимается тем же, что и наш, а именно — помогает хозяину выжить. «Генбот» чует, что люди — основной его враг и конкурент. И пытается истребить людей, начиная с наибольших скоплений. Атакует города. Уничтожает основные очаги сопротивления. Типа как в «Неукротимой планете» Гаррисона, если читала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
