Читаем без скачивания Еврейский вопрос – Взгляд очевидца изнутри - Сергей Баландин

Конечно, причины психологического конфликта евреев с неевреями не исчерпываются обособленностью отдельных «интеллектуалов», но имеют длинные исторические корни. Часто имеет место психологическое явление, которое еще Фрейд определил как перенос. У вас есть проблемы в личной жизни, конфликт с самим собой, ко не поняв истинной причины проблемы, в вашем подсознании может зародиться фобия и чувство раздражения к объектам, не имеющим непосредственного отношения к вашим проблемам. «Во всем виноваты евреи» — такая установка порой кажется удобной формой оправдания собственных неудач и ошибок. Более того, в народе встречается антипатия не только к тем или иным лицам еврейской национальности, но и к определенным предметам так или иначе связанными с евреями. Ненависть может вызывать, например, Маген Давид, израильский флаг, еврейские буквы, песни и даже кулинария. Также и антипатия к еврейской культуре есть вовсе не отрицание данной культуры, а психологический перенос, наподобие антипатии евреев к музыке Вагнера. Так отвергают культуру, даже и не зная ее.

Взять хотя бы психологическую реакцию на само слово «еврей». «Можно ли себе представить, чтобы при каких бы то ни было обстоятельствах русский оскорбился бы тем, что его называют русским? — задает риторический вопрос Шульгин. — А для евреев этот факт налицо» [8]. Доказательство этому можно найти и сегодня, хотя бы в том, как многие евреи агрессивно реагируют даже на слово «жидовский», произнесенное не в их честь. Значит, «оскорбленные» солидаризируются с теми, кого назвали жидами. Но тогда слово «жид» для них должно иметь не отрицательный, а положительный оттенок. Иными словами, вы себя считаете «жидом», ничего в этом предосудительного не видите, даже гордитесь этим «высоким званием», зачем же обижаться, когда вам приписывают именно то, что составляет предмет вашей гордости. Но дело обстоит несколько иначе, словом «жид» оскорбляют не столько самого человека, сколько это самое его мифическое звание, которое он себе хочет присвоить, его притязания на особые свойства. Ну, допустим, кто-то захочет присвоить себе звание «идиота» и будет им гордиться, ему придется всякий раз болезненно реагировать на всякую реплику, когда кто-нибудь чей-нибудь поступок (даже не его) назовет идиотским.

Жид — ругательство, обобщенный образ еврея как человека нечестного, хитрого, трусливого стал своего рода клеймом всего народа (чтобы избавиться от него лучше всего переименоваться). Точно так же как и с понятием черносотенец. Хотя новые черносотенцы пытаются заверить, что ничего общего не имеют с этим клеймом, о чем пишут на своем сайте: http://sotnia.8m.com/. И даже если бы они были в действительности честные и благородные люди, вряд ли они смогут рассчитывать на отношение к себе масс без предубеждения. А что вы подумаете, если какая-нибудь благотворительная организация назовет себя «фашистской» или «святой инквизицией»? Точно так же с явным предубеждениями массы относятся к масонам, даже к ордену иезуитов, несмотря на то, что среди них встречаются наиболее просвещенные и либеральномыслящие умы, например, Тейяр де Шарден, однако слово «иезуитство» — ругательство (в толковом словаре русского языка одно из его значений трактуется применительно к хитрому лицемерному человеку).

А я думаю так: что-то оскорбляет твое «национальное чувство» — избавься от этого чувства, выйди из животной природы национального, стань выше плотского. Тогда, если кто-нибудь будет высмеивать ту или иную национальную особенность, ты будешь относиться к этому так же, как если бы говорили о животных: лисы хитрые, волки прожорливые, зайцы трусливые, свиньи вонючие, ослы упрямые и тупые и т. п. Не лучше ли, осознав, кто есть кто, назвав вещи своими именами, относиться к людям по их достоинству, а не по названию, и вместо того, чтобы преследовать всех родственников и однофамильцев того или иного вора, просто запретить им быть ворами? Вам не нравятся те или иные поступки, которые вы называете «жидовскими», может быть, так же не преследовать всех людей так или иначе с ними связанными, а просто запретить им мафиозную деятельность, иными словами, быть «жидами». Но если вам нравится «жидовский» заискивающий взгляд в глаза, вам нравится принимать втирающееся в доверие лицемерие за чистую монету — не пеняйте на лицемеров, вы сами их взрастили и утвердили, ибо лицемерие стало нормой повседневного поведения вашего социума, и всякий, кто пытается выйти за эти нормы, кто ищет правду, подвергается злобным насмешкам и враждебному презрению. Научитесь прежде всего ценить и уважать честных интеллигентных людей, и когда наглый пижон или льстец пару раз получат «по рогам», они и сами постараются избавиться от своих карнегиевских манер и воспитают в себе именно те качества, которые от них требуют среда и жизненная необходимость. — Это, на наш взгляд, один из путей решения еврейского вопроса.

Теперь давайте проанализируем некоторые антисемитские стереотипы, наиболее оскорбительные для евреев. Возьмем, к примеру, пресловутую книжонку В. Н. Гладкого «Жиды». Сколько антисемитов отправилось в места не столь отдаленные за ее распространение, и, может быть, вполне справедливо, ибо их деятельность не имеет ничего общего с идейной полемикой, а имеет явно подстрекательский характер и направлена против честных граждан. Однако вряд ли кому из «судий праведных» приходило в голову произвести расследование содержания самой книжки. «Да ведь уже в самом ее названии «Жиды» состав преступления — оскорбление достоинства граждан и разжигание национальной ненависти» — возражают возмущенные демократы. — Отчасти вы правы, слово «жиды» на современное ухо звучит грубо и вызывающе, согласен, ну а что если мы заменим сей одиозный эпитет на «мафиозно-преступные кланы» и в таком виде перечитаем книгу вновь? Ведь совершенно ясно из всего контекста этого сочинения, что слово «жиды» вовсе не применяется автором к честным трудящимся еврейской национальности. И тогда эта книжка сразу же превратится из антисемитского пасквиля в острый сатирический памфлет в стиле Аверченко, даже не лишенный таланта и остроумия. Конечно, слово «жиды» звучит более хлестко, нежели расплывчатые официозные и вполне легальные штампы более позднего советского антисемитизма, такие как «чуждые элементы», «космополиты», «Малый Народ», «сионисты», к тому же последние понятия как раз высосаны из пальца и не имеют никакого отношения к еврейскому вопросу (об историко-филологической эволюции понятий «еврей» и «жид» см. статью Всеволода Вихновича «Евреи и жиды»). Смею вам напомнить, что и Гитлер избегал крепких эпитетов в отношении евреев, даже многим его антисемитизм по началу казался вполне цивилизованным. Слово же «жид» весьма характерно для белоэмигрантского русского лексикона — прямого, грубоватого, саркастичного — и имело тогда вполне конкретное содержание, обязательно связанное с иудейской религией и определенным общинно-местечковым образом жизни. (В дореволюционной России вообще не было такого понятия «национальность», а вместо нее во всех документах указывали вероисповедание, поэтому еврея, принявшего христианство, никогда бы не записали евреем. Когда пришли к власти большевики, то совершили роковую ошибку, они, естественно, устранили графу «вероисповедание», но вместо нее ввели «национальность», а надо было и то и другое устранить, тем более что при советской власти ни от иудейской религии, ни от традиционного образа жизни евреев фактически не осталось и следа).

Прежде чем клеймить автора всякого рода порицаниями и проклятиями, давайте посмотрим, каковы мотивы написания этой книги, какова ее классовая направленность. В данном случае нельзя сказать, что она была инспирирована КГБ, ЦРУ, царской охранкой или какой-нибудь им подобной «почтенной» организацией. Нет, эта книга рождена непосредственно в сердце индивида, в сердце, глубоко уязвленном уничтожением России, ее культуры и истреблением лучшей части ее народа. Пусть автор не совсем адекватно понимает причины этой катастрофы, но сам взгляд на большевистский путч, как на слепую палку, приведенную в действие интригами определенных провокаторов, не лишен смысла. Истинная ненависть автора обращена не на евреев за их нерусские фамилии, формы носа, характерный выговор и другие национальные особенности, а только на отдельных преступников еврейской национальности за их определенные преступления, хотя он безусловно не прав в своих обобщениях. Поэтому, чтобы спорить с автором, прежде всего нужно ответить на вопросы: имели ли место сии преступления или нет, играл ли еврейский вопрос свою роковую роль в российской катастрофе? Гладкий правильно видит, что та революционная чернь, развалившая империю, была лишь орудием в чужих руках, но требуется уточнить, в чьих? И тут его взгляд останавливается на еврейском вопросе и ничего не видит дальше, не хочет понять того, что и сам еврейский вопрос есть явление гораздо более глубоких причин, чем подрывная деятельность отдельных интриганов еврейской национальности. В чем же можно обвинить Гладкого? Увы, только в заблуждении, в том, что направил всю свою оскорбленную ярость не совсем по тому руслу, по какому следовало бы, но никак не в преднамеренном написании клеветнического пасквиля. Но какое имеет моральное и юридическое право та чернь, руками которой непосредственно уничтожена российская культура, использовать сей памфлет в своих гнусных интригах как раз против тех, в ком еще живы зачатки того аристократизма, чести, трудолюбия и творческой инициативы, что составляло гордость России? Ведь истинные «жиды» в гладковском понимании слова как раз сейчас и есть те, кто эту книгу так сказать «распространяют».