Манфреду в этом отношении повезло меньше, вернее, ему совсем не повезло. «Сцены», которые он «закатывал» дома и в школе, не заставили ни мать, ни учительницу растянуть ту самую «спасательную сеть», которая так помогла Катарине, и мальчик, можно сказать, свалился в пропасть. Мать не желала терпеть его «истерические припадки» и пыталась «образумить» его такими методами, как домашний арест, пощечины, ругань и крик. Через год после ухода отца когда-то живой и развитой мальчуган сидел часами перед телевизором и грыз ногти. Он впадал в долгие депрессивные состояния и у него не было друзей. Ему ничего не оставалось, как вытеснить свои внутренние конфликты, что сделала и Стефания, заменив их невротическими образованиями.
Такова связь между душевными процессами у детей и поведением окружающих. Как уже говорилось, не всегда дети внешне выражают свои переживания так ярко, как это делала Катарина, но это не значит, что они не страдают. Конечно, мы, взрослые, тоже страдаем в этой тяжелой жизненной ситуации, но все же не следует забывать, что мы — взрослые и ответственность лежит именно на нас.
Развод почти никогда не падает, как говорится, с неба, часто он подготавливается годами. Далее мы рассмотрим взаимосвязь переживаний ребенка во время развода с тем, что он пережил до него.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПСИХИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА ДО РАЗВОДА
Мы подошли к той части нашего повествования, где речь идет о внутренних переживаниях и изменениях, которые выпадают на долю ребенка (а также родителей) до развода. Поскольку дело касается внутреннего, чаще всего бессознательного, то есть не видимого стороннему наблюдателю мира ребенка (и взрослого, коим он со временем станет), то читатель должен рассчитывать на то, что ему придется столкнуться с чем-то, что может прозвучать для него довольно неожиданно. Более того, это может чувствительно задеть его собственные бессознательные переживания, защитой от которых и служат своего рода «идейные» или «педагогические» убеждения. Это означает, что здесь следует рассчитывать на активизацию собственного внутреннего сопротивления, которое, в свою очередь, заставляет поспешно отрицать или отказываться от нового знания, поскольку оно несет с собой большое беспокойство. Но если все же суметь, преодолев беспокойство (в общем, неизбежное при столкновении с анализом собственных чувств), пополнить свой интеллектуальный и эмоциональный багаж этими новыми (по)знаниями, то можно будет не только понять умом многие проблемы — свои и ребенка, — но и приобрести большую психическую стойкость, т. е. эмоционально повзрослеть.
Кроме того, читатель должен быть готов к тому, что — по причине изложения в следующих четырех главах специальных психоаналитических знаний, без которых невозможно глубинное понимание внутренних переживаний детей, — повествование может показаться несколько более сложным, чем это было до сих пор, хотя мы и старались по возможности избегнуть особенно сложных моментов и специфической научной лексики.
В имеющейся до сих пор литературе о разводе почти целиком отсутствует анализ той огромной роли, которую играет развитие ребенка до развода. Фигдор первым обратил пристальное внимание на этот аспект и занялся систематической ее разработкой.
Естественно, каждая психическая «структура», каждая отдельная жизнь и история семейных отношений в своем роде единственны и никакая реконструкция не может точно соответствовать действительности. Тем не менее кропотливые обследования разведенных семей выявили взаимосвязь типичных событий и переживаний развода с развитием душевных реакций на развод у детей.
НАРУШЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ В РАННЕМ ВОЗРАСТЕ
Для начала следует пояснить, что отношением к объекту или объектным отношением, о котором пойдет ниже речь, в психоанализе называется отношение субъекта к миру, то есть сложный и цельный итог организации его личности, основанный на восприятии окружающих персон, что в той или иной степени связано также с фантазированием и избранными стратегиями психической защиты. Мы будем говорить об объектных отношениях к тому или иному субъекту или рассматривать такие отношения с точки зрения характерности для той или иной стадии развития ребенка.
Восьмимесячный Михи приветливо улыбается маме, папе, бабушке, няне, его личико светится при узнавании знакомых персон, вещей или жестов. Но вдруг набегает облачко, в нем что-то меняется, он отворачивается ото всех или серьезно разглядывает каждого в отдельности, делает плаксивую гримаску и только при появлении мамы личико его снова сияет. «Отчуждение» это происходит обычно на седьмом или восьмом месяце и в психоанализе его называют «страхом восьми месяцев». Младенец в этом случае хочет сказать, что увидел не то лицо, которое ему хотелось в данный момент увидеть, и дело здесь вовсе не в том, что он не узнает знакомых лиц, а в исполнении или неисполнении его ожидания. И этому следует только радоваться, поскольку это означает его развитие на новую ступень: он уже имеет свое представление о матери, независимо от ее физического присутствия, и знает о ее огромной роли в своей жизни. То, что он отличает ее лицо от всех других лиц, показывает также, что с ее появлением в его представлении связаны те приятные и веселые моменты, которые он уже пережил в ее присутствии. До сих пор он воспринимал объекты, то есть окружающих его персон, частями, теперь — по отношению к матери — части эти срослись в один единый образ, первый настоящий объект любви.
Конечно, с матерью связаны у него не только приятные переживания. Надо только подумать, как часто малыш остается непонятым: его укладывают в кроватку, когда ему хочется сидеть и смотреть, ему дают пить, когда у него просто болит животик, его оставляют одного и суют ему игрушку, когда ему хочется лишь одного — ощущать тепло и восхитительный аромат материнского тела; и его качают, трясут, когда ему хочется чего-то совсем другого. Как часто он чувствует себя голодным и неухоженным и никто не спешит ему на помощь! Для матери время от крика ребенка до ее прихода — доли минуты, в то время как для младенца это целая вечность: ведь собственная беспомощность внушает ему такой страх! Доброта первого отношения ребенка к объекту (к матери) в огромной степени зависит от того, насколько радостные и приятные впечатления о ее персоне преобладают над неприятными и безрадостными. Значение этого периода развития невозможно недооценить. Первое позитивное отношение к объекту, которое не случайно именуют «изначальным доверием», представляет собой важнейшую часть того фундамента, на котором будет строиться вся его дальнейшая психическая жизнь.
Участниками исследования, которым руководил Гельмут Фигдор, было сделано важное открытие, которое глубоко, по-человечески потрясло ученых: у подавляющего большинства детей разведенных родителей, особенно тех, кому в момент развода было не больше шести-семи лет, первые месяцы жизни оказались настолько переполненными конфликтами, что им приходится теперь все свое дальнейшее существование строить на неверной основе в большой степени опороченного первого объектного отношения.
При обследованиях старших детей тоже обнаруживаются бессознательные фантазии, относящиеся не только к настоящему, но и к переживаниям самого раннего детства; во всяком случае то и другое тесно связано между собой. Следует напомнить, что наше бессознательное детерминировано, то есть все, что в него вытеснено, не имеет понятия о времени, там нет разрыва между прошлым и настоящим и таким образом болезненные переживания детства остаются навсегда актуальными, что и ведет к образованию неврозов.
Результаты тестов показали, что в фантазиях многих детей живут грозные образы самого раннего детства, например, кусающиеся или поглощающие тебя чудовища, смерть от голода, у одних жадность или у других, наоборот, кормление, забота; это может быть борьба за пищу или, например, желание, чтобы тебя держали на руках; поиски укрытия, потребность забраться в укромный угол, в пещеру и т. д. Все эти фантазии говорят о том, что вероятнее всего уже первый год жизни этих детей был отмечен травматическими переживаниями. Это доказывают и результаты бесед с родителями, вплоть до того, что из них видна явная взаимосвязь между совсем ранним объектным отношением и разводом.
А теперь придется сказать нечто, что, скорее всего, сильно удивит большинство читателей: почти во всех случаях ранних разводов именно рождение ребенка и было тем событием, которое послужило причиной кризиса в отношениях супругов и позднее привело к разводу. Принято считать, что рождение ребенка (или нового ребенка) должно укрепить, так сказать, «цементировать» семью. К сожалению, на самом деле как раз младенец в качестве «цемента» абсолютно не пригоден! Скорее наоборот: ребенок — это то испытание, которое проверяет на прочность не только любовь супругов друг к другу и надежность их отношений, но, прежде всего, их психическую выносливость. Почему, мы расскажем об этом ниже.
