ближайшими родственниками, Ярослав заточил Судислава «в поруб» (в тюрьму). Несчастный князь провел в заточении целых 24 года, пока сыновья Ярослава после смерти отца не вывели дядю из поруба. Затем его постригли в монахи[162].
И все-таки особое место для содержания преступников в монастырях, епископских и архиерейских дворах домонгольского времени было: называлось оно «дом церковный». По Уставу князя Ярослава такое наказание предусматривалось лишь для женщин[163], однако исключения случались. В 1136 году по решению новгородского вече заключению в церковный дом подвергли князя Всеволода Мстиславовича со всей его семьей[164].
Список преступлений, за которые туда отправляли женщин, был небольшой:
• родить ребенка не от мужа;
• погубить ребенка;
• жить с мужем, который не развелся с первой женой;
• уйти от мужа и жить с другим.
В некоторых случаях женщина оставалась в заключении до тех пор, пока родственники ее не выкупали, а в других ее освобождали по истечении конкретного срока. Например, согласно «Заповедям святых отцов к исповедующимся сынам и дочерям» митрополита Георгия (1072–1073), избавление женщиной от плода влекло за собой епитимию в виде трехлетнего поста, отбываемого в церковном доме, с последующим возвращением в семью[165].
На закате русского Средневековья, в XVII веке монастырские тюрьмы оказались особо востребованными: во-первых, в результате раскола основную массу заключенных составляли старообрядцы и сектанты, а во-вторых, как преступление против православной церкви стало расцениваться любое инакомыслие и выступление против власти. К этому времени система мест заключения сформировалась полностью.
Существовали тюрьмы трех видов: деревянные, каменные и земляные. Каменные находились в кельях и погребах монастырей, деревянные представляли собой одну или несколько изб, огражденных частоколом (острогом)[166]. Самой страшной была земляная тюрьма – по факту просто яма, куда опускали деревянный сруб, поверх которого клали кровлю с отверстием для передачи пищи. А в некоторые даже сруб не опускали, так что осужденные находились просто в земле. Ее очень красочно описал протопоп Аввакум: «Еретики-собаки. Как-то их дьявол научил: жива человека закопать в землю».
Еще во многих монастырях оборудовали каменные мешки – узкие, наглухо обложенные камнем помещения, где оставляли лишь небольшой проем для передачи пищи и воды. Некоторые каменные мешки в длину были меньше полутора метров, а в ширину и высоту не превышали метра. Понятно, что в таком ограниченном пространстве не встанешь во весь рост и не ляжешь нормально, так что заключенный постоянно (иногда годами) пребывал и даже спал в скрюченном положении.
Глава 4. «Немытая» Русь
Есть такое представление о средневековой жизни, что гигиена там была отвратительной. Знаменитая лермонтовская фраза о «немытой России» стала притчей во языцех. Давайте разберемся сами, как на самом деле обстояли дела с гигиеной в средневековой Руси.
Русский банный мир
Иностранные путешественники, как мы уже отмечали, весьма предвзятый источник данных о прошлом наших предков. Они нередко описывают Россию в крайне критичных и часто злобных выражениях. В их сочинениях русские наделены невероятным количеством пороков – например, они отличаются ленью, «привычкой к рабству» и пьянству. Но даже иностранные источники подчеркивают чистоплотность этого народа.
Англичанин Джайлс Флетчер (1546–1611), сказавший в адрес русских немало плохих слов (ведь свою книгу он писал в период конфликта между Россией и Англией, когда последняя имела виды на Русский Север)[167], отмечал, что баня и любовь к чистоте заменила русским лекарства:
Вы нередко увидите, как они для закалки тела выбегают из бань в мыле и, дымясь от жару, как поросенок на вертеле, кидаются нагие в реку или окатываются холодной водой даже в самый сильный мороз[168].
Бани упоминаются уже в самых древних русских памятниках. Тот самый Вещий Олег в 907 году требовал, чтобы в Царьграде русским послам и купцам предоставили «творять… мовь, елико хотять»[169], и «мовь» здесь означает как раз мытье в бане[170]. Сама же баня называлась «мыльня» – чаще всего она упоминается в житиях. Например, в «Повести о Петре и Февронии» (XVI в.) раненого князя моют в бане. При этом после мытья люди обязательно надевали чистое белье, ибо, как сказано в «Вертограде» (XVII в.), «чистое мытие и частое переменяние платия вшам множитися не дает»[171].
В Средние века Русь уже была государством православным, что накладывало отпечаток на представления ее народа о чистоте. Банный день проводили в субботу: все обязательно мылись в бане, чтобы воскресным утром отправиться в церковь чистыми. Конечно, мылись люди не только по субботам, но и в другие дни – отсюда, например, Чистый четверг в последнюю неделю перед Пасхой. Еще топили баню для тех, кто вернулся с дороги или заболел.
Для мытья русские не только придумали отдельное помещение – баню, но и приспособили совсем неожиданную вещь – обычную печь! Да, в ней не только готовили: когда она немного остывала, хозяйки чистили ее от золы, сажи и угля, устилали соломой, заваривали веники, готовили «шампуни» из яичных растворов, ну а потом залезали внутрь. В печь легко помещались два взрослых человека – с кадушками, вениками, заваренными травами и всем прочим. Затопить баню – дело гораздо более сложное, чем подготовить к такому же занятию печь, так что мылись наши предки часто, а не только по субботам и некоторым четвергам.
Кроме того, в средневековой Руси во всех избах были еще и рукомойники: археологи очень часто находят от них керамические (или металлические, если дом богатый) фрагменты. Вода из таких рукомойников лилась прямо на руки – и в этом кроется еще одно большое различие в гигиенических привычках славян и европейцев (оно к тому же сохранилось по сей день!). Европейцы один раз наполняли лохань и мылись в ней всей семьей, а русские использовали проточную воду, выливая грязную после каждого человека.
Крестьянские дети зимой в избе, литография Шерер, Набгольц и Ko. в Москве, 1884.
Покровский, Егор. Физическое воспитание детей у разных народов, преимущественно России: Материалы для медико-антропологического исследования Е. А. Покровского, 1884. / Wikimedia Commons
Такая любовь русских к гигиене объясняется очень древними воззрениями на тело. Для них оно не было чем-то греховным – скорее божественным. Мать Сыра Земля воспринималась как тело женщины, а тело женщины, в свою очередь, как нечто божественное – прообраз Вселенной; через него осуществлялась связь с высшими силами.
Но вернемся к баням.
Русские бани – это то, что в первую очередь удивляло и возмущало иностранных путешественников. Вот что писал в 1661 году барон Августин Мейерберг (1612–1688), посол римского императора Леопольда к царю Алексею Михайловичу:
В общественных банях бывают в большом числе и женщины простого звания; но хотя моются там отдельно от мужчин
