И вот она здесь, в том месте, где легендарная Обри Денман совсем недавно рассталась с жизнью, да и ей самой угрожает опасность.
Папа тихонько плакал, когда она уезжала. Она тоже поплакала, и совсем не тихонько. Он стоял у нее перед глазами таким, каким она увидела его в последний раз — гордый старик, худой, но исполненный невероятного достоинства, замерший перед их любимым «Мэйфэром», домом, который купил ее дед после того, как его одарил своей дружбой Герберт Эктон. Папа изысканным жестом махнул рукой и уверенно сказал: «Увидимся на другой стороне». Однако его слезы послужили безмолвным подтверждением истины: они шагнули за грань. И даже Герберт Эктон не смог заглянуть в этот период приближающегося хаоса.
Теперь будущее лежало на ее плечах. Ее и Дэвида.
Они добрались до конца длинного коридора, разделявшего на две части второй этаж, и остановились перед черной дверью, которая открывалась при помощи устройства, считывающего отпечатки пальцев. Она походила на вход в газовую камеру, или тюрьму, или в подземное царство. Сэм прикоснулся к датчикам, замок щелкнул и открылся, и Кэролайн увидела белый больничный коридор, залитый светом флуоресцентных ламп.
Кэролайн знала, что не должна отличаться от остальных пациентов, и увидела возможность устроить небольшое представление. Она остановилась.
— Извините, сэр, мистер Тейлор?
— Да, мэм?
— Что это такое? Куда мы идем?
— Сейчас ваши вещи переносят к вам в комнату, я же устрою для вас небольшую экскурсию по клинике.
— Это хорошо, если только мне не придется заводить дружбу с другими сумасшедшими.
Притормози, девочка.
Они вошли в большое помещение, и впервые за все время Кэролайн увидела кое-кого из своих товарищей по классу. Она не встречалась ни с кем из них с тех самых пор, как они были детьми, но смогла узнать почти всех. По крайней мере, она знала имена, поэтому сумеет идентифицировать даже тех, кто самым явным образом отличался от остальных.
Оказавшись рядом, она почувствовала, как ее охватывает необычное ощущение — как и предупреждал отец. Большинство не имело ни малейшего представления о том, кто она такая, а те, кто знал, не собирались этого показывать.
Предполагалось, что Дэвид сразу ее узнает. Упоминание Кетцалькоатля должно послужить толчком, который заставит амнезию отступить.
Однако не получилось. И что же делать дальше? Миссис Денман умерла, Кэролайн не решилась бы говорить с отцом по телефону на эту тему, даже если бы ей удалось до него дозвониться. Не вызывало сомнений, что враг притаился здесь, в клинике. Вполне возможно, что им является мистер Крутой с сердцем из золота, кто знает?
— Это комнаты отдыха, — сообщил ей Сэм Тейлор. — Здесь мы встречаемся с друзьями, заводим новых, и все такое прочее. Тут можно играть в разные игры, покер и бридж, разумеется. У нас имеется две лиги, и мы проводим ежегодный чемпионат. Кроме того, триктрак и еще много всего разного. Есть художественная мастерская, где можно рисовать, лепить или заниматься гончарным делом. На самом деле, трудно представить, чего у нас нет.
Кэролайн заметила, что на нее пялится какой-то мужчина, у которого раздуваются ноздри. Он не учился с ними в классе, значит, наверняка был настоящим пациентом. Какой мерзкий тип!
— Это кто?
— «Шахты Грэма».
— Если называть нас именами наших фирм, тогда я буду Папина Крошка. Только тут нет никаких фирм. Рабочее время закончилось.
Пациент проследил за Кэролайн нездоровым взглядом, потом, к ее неудовольствию, встал и медленно направился прямо к ней. Он был крупным, внушительным мужчиной со старательно нацепленной на лицо улыбкой.
— Все называют меня Кот Мак, — сообщил он. — Кэролайн сразу поняла, откуда взялось имя. Этот парень двигался точно ягуар, и у того, к кому он приближался, мгновенно возникало желание сделать шаг назад. — Могу я поинтересоваться, как вас зовут, мисс?
— Нет.
— «Нет» — отличное имя. Его легко писать.
— И у него одно-единственное значение. Кстати, у вас текут слюни, с котами такого не бывает. Так что с этих пор вы будете зваться Пес Мак.
Улыбка застыла на лице Мака, и Кэролайн стало интересно, отмечен ли он уже. Если нет, правда о нем очень скоро выйдет наружу. Она ни на секунду не усомнилась, что он плохой человек. Итак, враг или нет? Совершенно точно дурной человек, в глазах ублюдка Кэролайн видела насилие. Но враг… разве он не должен быть милым и симпатичным, чтобы втереться в доверие? Значит, ответ «нет»; скорее всего, он просто очень неприятный тип. И прекрасное прикрытие для клиники.
Кот Мак встретился глазами с Сэмом Тейлором, и Кэролайн увидела, что они даже слишком хорошо знают друг друга. Сэм взял ее за локоть.
— Мэм, нам нужно…
— Успокойтесь уже, — заявила она, но пошла за ним.
Впрочем, никакого дополнительного повода, чтобы убраться подальше от Мака и его слюней, ей не требовалось.
Они спустились по стальной лестнице и неожиданно оказались в уютной комнате, расположенной в задней части старого особняка, — большой, с огромными окнами, залитой солнечным светом. В ней находились три пациента и санитар около каждого. Двое были в смирительных рубашках; третий, не останавливаясь, ходил взад и вперед.
Кэролайн затаила дыхание, заставив себя сохранять спокойствие, потому что увидела Монти Оффата, который когда-то был невероятно сильным, и Карла Уинстона, читавшего на греческом и латыни. А еще Дженни Оффат, сестру Монти, мерившую комнату шагами в состоянии параноидального возбуждения. Они качались вместе на старых качелях, висевших на одном из старых дубов в заднем дворе, и делились друг с другом девчоночьими мечтами.
— Здесь старый солярий, — сказал Сэм.
— Я знаю!
— Знаете?
— Я… разумеется. Кто бы сомневался, что тут был солярий, тупой идиот!
Кэролайн почувствовала его обиду и разочарование и решила, что ей совсем не нравится роль раздражительной, чересчур возбужденной невротички.
Но ты только посмотри на выложенный плиткой пол, стены, расписанные виноградными лозами, даже старый диванчик, который выставляли на крыльцо — сколько раз она лежала на нем и следила за несущимися по небу облаками.
Кэролайн охватила сильная тоска по прошлым временам, а увидев своих друзей в таком состоянии, она испытала мучительную боль.
— Думаю, нам нужно идти дальше, — сказал Сэм, жесткий-мягкий человек.
— Да…
Здесь была их классная комната, где ее отец открывал им тайны древних богов и наделил учеников их именами. Она стала Чалчиуитликуэ, богиней в платье из звезд, и в ее задачу входило принести знания в век невежества. Озарить сиянием того, кто несет свет. Номинативный детерминизм. И ничуть не смешно. Веселье осталось в прошлом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
