вас, а вашего отца. То есть ваш отец был графом Бюлофом, стало быть, и вы граф, а ваша матушка — графиня. И фамилию свою вы произносите и пишете неправильно, буква «р» в ней более неуместна. А примете ли вы земельный лен и принесете ли королю Шварбскому вассальную присягу — уже вам решать. У него на вас не больше прав, чем у других, то есть никаких.
— Вы уверены, герцогиня?
— Уверена! Мне законы знать жизненно необходимо. У моей маленькой великой родины лишних денег нет; даже в университете, как вы знаете, я в общежитии живу. А услуги юристов очень дорого стоят. Вот и приходится все самим делать. Самим — это мне и батюшке, ибо матушку мою боги к себе забрали, а сестра еще слишком мала.
Известие о собственном графском статусе на Марион подействовало неожиданно успокаивающе. Несбыточная мечта всей жизни, унаследованная от родителей, оказывается, уже сбылась сама собой. И она и любимый сын вдруг оказались весьма родовитыми аристократами. Ну а с вассальной присягой или этим, как его, кондотьерством — пусть сын сам решает. Ему же служить, а не ей. Она любой выбор примет. А герцогиня эта ей определенно начинает нравиться. Умная, образованная. Старается быть приятной не только сыну, но и ей. Даже за столом ухаживать за ней пытается, пока она себя в чувство приводит. Так мило держится, что даже гренадерский рост и богатырское сложение уже не так в глаза бросаются. А в приданом целое суверенное государство оказаться может. Маленькое и бедное, конечно, хлопот с ним не оберешься, но все равно — неплохая партия. Если сыну понравится, она возражать не будет. Возможно, не будет. Не уверена.
Маэлла фон Фратт между тем продолжала гнуть свою линию.
— Я уже договор в двух экземплярах подготовила. — Она вытащила откуда-то из-за спины небольшую тубу и извлекла из нее два свернутых в трубочку листа, протянув один из них Николасу. — Условия для вас самые необременительные. Стандартный набор: вы защищаете суверенитет герцогства Фраттского, мы предоставляем вам апартаменты во дворце (Маэлла хмыкнула), содержание и должность главнокомандующего всеми нашими вооруженными силами в случае войны. Не пугайтесь, это чистая формальность, было бы кем командовать… Ну и, что называется, дружим семьями: поддерживаем друг друга, не допускаем действия или бездействия, могущего причинить вред другой стороне. Расторгнуть договор можно в любой момент (тяжелый вздох) по желанию любой из сторон. В общем, мы вам даже приказать ничего не можем, только попросить. И надеяться на ваше благородство. Что еще? Могу сразу сказать, что вы мне нравитесь. Как консорт вы бы меня, граф, вполне устроили. (Марион поперхнулась чаем.) Вы такой красавец, особенно в боевой форме! Но приставать не буду. Мне ваша дружба важнее.
— Да за вами, герцогиня, наверняка претенденты на руку и сердце и так полками бегают! — попытался отшутиться Николас.
— Именно что — претенденты. И не полком, а с полками. И кэрами. Не на меня, а на наше герцогство. Может, не сразу изведут, а для придания законности аннексии за кого-нибудь замуж и выдадут, не за наследника, понятно. Герцогством не вышла! А потом я никому нужна и не буду. Хорошо если в живых оставят, но уж к управлению точно не подпустят.
— Нет, идея стать консортом меня не увлекает. Тот же кондотьер, только бесплатный. Кстати, а какое вознаграждение вы мне за службу предложить можете?
Оказалось, что платить девушке совсем не хочется. Разве что своей искренней благодарностью. И бесплатными советами, то есть встречными консультационными услугами. Негусто.
— Герцогиня, экономность — свойство, хорошее для жены, а не для работодателя. А у нас с вами имущество раздельное!
— Граф, я так счастлива, что вы все-таки решились просить моей руки!
Оба рассмеялись.
В общем, договорились на сумме, лишь немного превышающей доходы от его дома. И то осталось опасение, что она постарается не заплатить. Хотя, если что, можно и вытрясти. Сердитому кэру перечить никто не решится. Однако ему отсрочка в принятии решения сейчас важнее денег. Если что, сам заработает.
Впрочем, подписать договор немедленно Николас отказался, хотя и пообещал сделать это с высокой степенью вероятности. Через неделю. Если лучше идеи не возникнет. Маэлла, услыхав об отсрочке, сначала напряглась, потом что-то в уме подсчитала и не стала настаивать.
— Так-так, — видя, как меняется выражение ее лица, сказал потенциальный кондотьер. — И как скоро вы ожидаете боевые столкновения? Через неделю, как я понял, еще нет. Через десять дней?
— Нет, недели через две-три. Видите, как я с вами откровенна? Хотя я надеюсь, что боев не будет. Если за Фратт заступится кэр, ганнерцы на нас не нападут. Своего кэра у них тоже нет, но они фон Янгеля у Остфалии одолжили. Хотя и сами за это к ним в кабалу пошли. Идиоты.
— То есть если я все-таки не соглашусь, то вы герцогство потеряете?
— И перееду жить к вам, так как останусь бездомной!
— Нечестный прием! Но все равно, подписывать договор не глядя я не буду. Тем более что неделя для вас — некритична.
— Да я же и не возражала. Спасать меня пока не надо, а через две недели, я уверена, добрый кэр Николас меня спасет! — Маэлла поморгала глазками и сделала губки бантиком, пытаясь изобразить маленькую девочку. При ее габаритах получилось не очень убедительно. Но забавно. Герцогиня явно не боялась выглядеть смешно, наоборот, старалась это сделать.
Свое поведение Маэлла фон Фратт обычно продумывала заранее. В принципе она была очень серьезная и немногословная девушка. На занятиях или на совете у отца. Но сегодня ей во что бы то ни стало надо было добиться расположения нового кэра. Его появление дало ей совершенно неожиданный шанс спасти свое обреченное герцогство. Точнее, спасти свою власть и положение. Но этим шансом надо было воспользоваться. Быстро соблазнить молодого преподавателя при ее внешних данных было проблематично. Значит, надо пробудить в нем желание ее защищать другим способом. Они его студенты (хоть и ненамного моложе его), значит, его дети. Будем изображать ребенка! И еще надо быть внимательной и им восхищаться. Это все любят. Что он там в руках нес? Кстати, и самой интересно.
— А что за артефакты мой уважаемый преподаватель нес в руках, когда появился в комнате? Я заметила, что нечто очень красивое. Надеюсь, на экзамене от нас повторить такое требовать не будут?
— Да амулеты делал, доделать не успел, — отмахнулся Николас, которому говорить о том, что он делает «артефакты древних», не хотелось.
— Какая интересная форма. — Маэлла дотянулась до так и оставшегося
