потом покинула кафе, послужившее мне ночным пристанищем.
Недоеденное пирожное так и осталось стоять на столе….
Дом, к которому меня привезло такси, оказался пятиэтажным — застройка семидесятых годов прошлого века. Из красного кирпича, с высокими потолками и причудливыми, наполовину посыпавшимися орнаментами под крышей.
Подъезд внутри был чистым, свежеокрашенным и безнадежно старомодным. Чего только стоил затертый палас, любовно постеленный кем-то возле почтовых ящиков.
Поднявшись на четвертый этаж, я позвонила в ту дверь, что находилась слева и мне тут же открыла румяная, крохотная женщина.
27.
— Вы от Анечки?
— Да.
— Проходите, не стесняйтесь. Меня Машей зовут. Сейчас я вам все покажу.
И она показала.
Крохотную прихожую, со шкафом без дверей, но зато с пестрой, веселенькой шторкой. Темный коридор, в который выходили однотипные двери. Большая комната, из неё проход в маленькую. Незастеклённый балкон.
— Дом считается культурным наследием, поэтому стеклить не разрешают, — хозяйка виновато развела руками, — зато воздух всегда свежий и вид не плохой.
Ага, на окна напротив.
Особенно меня умилил туалет, выходящий дверь в дверь с кухней. Сидишь такая за столом, обедаешь, а тут кто-то выходит с выражением крайнего облегчения на безмятежно улыбающемся лице.
Хотя, о чём это я? Кто у меня может выйти? Я же одна.
— Зато! — неунывающая Мария подняла указательный палец, акцентируя внимание, — зато очень удобно что-то выливать. Испортился супчик, и вы его хоп и сразу в унитаз. И идти далеко не надо.
— Да и не говорите-ка, — вздохнула я, устало потирая шею.
Она сникла:
— Смотрю, вам совсем не понравилось?
— Отчего же? Понравилось, — я пожала плечами, — беру.
На самом деле мне было просто плевать. Застеклен балкон или нет, стоит ли унитаз за дверью или прямо посреди кухни. Это такие мелочи, что я даже не обращала на них внимания.
Квартира и квартира. Просто место, где можно зализать раны.
Хозяйка тут же воспряла духом и полезла в сумку.
— А я уже и договорчик подготовила.
Я ставила свою подпись не глядя. Так же отдавала деньги.
Мне было настолько все равно, что я даже не помнила, как хозяйка ушла. Только отметила на автомате, что она выложила связку ключей на старенькую лакированную тумбочку.
Ну что, Ланочка? Добро пожаловать в дворец несбывшихся надежд?
Я будто наказывала себя за беспечность и невнимание, которые привели к катастрофе. Загоняла на самое дно, топила ещё сильнее.
В этот момент кто-то с верхнего этажа смыл воду в туалете, и мое пристанище наполнилось шумом канализационного водопада.
— Так тебе и надо, дура блаженная. Так тебе и надо…
Бессонная ночь всё-таки взяла свое — как-то разом истощились все запасы сил и накатила дикая, всеобъемлющая усталость. Поэтому не раздеваясь, я легла на диван, закрыла глаза и тут же провалилась в тревожный душный сон, не приносящий ни отдыха, ни облегчения.
Однако несмотря на истощенность проспала я всего несколько часов и проснулась оттого, что мне категорически не нравился запах подушки под моей щекой. Она пахла прелостью и псиной.
— Фуу, гадость, — я отпихнула от себя подушку и поднялась.
Ещё раз прошлась по квартире и оценила унылую обстановку. Именно унылую. Здесь все было старым и тусклым, начиная от обоев на стене и заканчивая скрипучим креслом в углу.
Бабкин рай, иначе и не скажешь.
Но зато близко к работе. Отсюда до офиса — десять минут неспешным шагом.
Это ведь здорово?
Наверное да, но перед глазами стояла своя собственная квартира. С хорошим ремонтом, огромными окнами, в доме, который не гудел под натиском ветра. Шикарное жилище, сделанное с любовью, на которое пускала слюну сука-племянница. Приходила ко мне, пользовалась моей глупой гостеприимностью, а сама в тайне облизывалась и строила коварные планы о том, как выпрет меня за дверь и приберет к рукам и мой дом, и моего мужа.
Ээ, нет, девочка. Неверным мужиком, так и быть, подавись. А вот на то, что я заработала своими потом и кровью, во что душу вложила, рот можешь не разевать.
Не видать тебе моей квартиры, как собственных ушей!
Мне отчаянно хотелось домой, но в то же время мутило от одной мысли, что могу там повстречаться с мужем.
Я не готова к этому. Пока нет.
Однако чуть позднее стало очевидным, что наведаться домой скорее всего придется.
У меня не было ни-че-го.
Ни смены белья, ни офисной одежды, ни косметики.
Идти на работу в потертых джинсах и кофте-оверсайз? Не накрашенной, не причесанной?
Это слишком большая роскошь, которую я не могла себе позволить.
Как говорила Аня: в душе ты можешь визжать, как маленькая перепуганная девочка, а снаружи все должны видеть только уверенную в себе королеву, которая бесит своей идеальностью.
Хороший совет, и я собиралась ему следовать, как бы сильно не ломило за ребрами.
Решив, что домой за вещами я наведаюсь потом, когда буду уверена, что муж занят на работе и не примчит за мной с ненужными разговорами, а пока просто куплю все самое необходимое.
И я отправилась по магазинам. Купила рабочий костюм, пару блузок, юбку, новые туфли. Пачку трусов и пижаму. Даже полотенец упаковку взяла, потому что на квартире было что-то некрасивое и подозрительно застиранное. Такой вот, самый тоскливый шоппинг в моей жизни.
Вернувшись «домой», я занялась уборкой. Перемыла полы, сантехнику, скудную посуду в кухонных шкафах, приготовила одежду на завтрашний день.
Потом приняла душ и обосновалась в гостиной возле телевизора.
Пока двигалась и что-то делала, отчаяние было не так уж заметно, но стоило расслабиться и отпустить себя, как оно накатило с новой силой. Тошно-то как…
Я словно в бреду перещелкивала каналы, не понимая, что за картинки мелькали на экране, а сама думала о том, как пережить завтрашний день, когда придется прийти на работу и выполнять свои обязанности, при этом зная, что предатель где-то поблизости и нет ни одного шанса спрятаться от него или ограничить контакты.
Где взять силы, чтобы справиться с этой пыткой?
28.
Остаток дня прошел как в тумане. Я больше не делала ни-че-го. Просто тупила в телевизор, барахтаясь в классической депрессии. Не было ни аппетита, ни желания кого-то увидеть, ни даже рукой пошевелить. Просто зомби.
На полу возле дивана экраном вниз валялся телефон. Время от времени он начинал истерично моргать, сигнализируя о том, что кто-то хотел до меня докопаться, но я
