Кадия вздохнула. Она сделала все, что могла. И может быть, верно, что теперь она обречена потерпеть неудачу, но в ней вспыхнуло былое упорство. Опасаться несчастья — значит навлечь его на себя. Раз хасситти не желают принять правду, она просто должна сделать все, что сумеет. Но ее и без того нелегкое положение осложнялось тем, что она не знала, с чем ей предстоит столкнуться.
— Какое Зло зашевелилось? — спросила она.
Госел покачал головой:
— Куаву это не открылось. Лишь то, что оно древнее и темное. Оно было долго погружено в дремоту…
— Те, кто некогда обитал здесь, вели летописи. Если оно такое древнее, нельзя ли поискать в них упоминаний?
Хасситти ответил поспешно и с проблеском надежды:
— Это возможно, Благороднейшая. Правда, для поисков того, что нужно найти, необходим светильник. И сновидцы попробуют опять. Сейчас же!
И он, взметнув шалью, торопливо ушел.
Кадия вынула кинжал. Любимое оружие было опорой, напоминанием о реальности в этом мире сновидцев и неясных угроз. Записи, которые она видела в одной из комнат, набитых тем, что оставили тут Исчезнувшие… способны ли хасситти читать их? В том, что ей такая задача не по силам, она не сомневалась.
— Пророчица…
Кадия быстро повернулась к Джегану:
— Что я могу сделать для тебя, мой товарищ?
Она увидела, как его широкий рот растянулся в улыбке.
— Речь пойдет, королевская дочь, о том, что могу сделать для тебя я. Не допусти, чтобы эти прыгунки с их снами и заботами о том, чего они не понимают, сделали из тебя свою защитницу.
— Но что ты вправду знаешь об этом народце, Джеган? — спросила она.
Он перестал улыбаться.
— Очень мало, Пророчица. Пока я не увидел их своими глазами, думал, что эти мои знания — как клочок болотного тумана, даже легковеснее. Они — создания Исчезнувших, как и наши племена… и скритеки. Но все полагали, что они последовали за Великими в неведомое. Словно у них не было никакой собственной жизни, тогда как нам во владение были отданы болотные трясины. Они в родстве с нами не больше, чем скритеки, хотя в отличие от последних и не являются порождением Тьмы.
— И ты видел сны, охотник?
Он помолчал и чуть отвернул голову от нее.
— Да, видел. — Она заметила, как он содрогнулся. — Но теперь их не помню. Быть может, все это, — он описал рукой полукруг, — место сновидений. И нам лучше уйти отсюда.
Кадия устало покачала головой:
— Я бы согласилась… если бы не меч. Он остается неизменным, и, значит, я не вольна идти своей дорогой. Но ты ничем не связан, Джеган.
Он посмотрел прямо ей в лицо, и она устыдилась своих последних слов.
— Друг мой, — поспешила она сказать, — я не отсылаю тебя. Выбор принадлежит тебе.
— И я сделал его уже давно, — ответил он.
ГЛАВА 7
Кадия оставила гореть одну лампу. Но и в ее смутном сиянии она видела, как поблескивают подвески на одеянии, которое она бросила в ногах кровати. Эта раковина не была устлана спальными циновками, к которым привыкла девушка, а заполнена пухом, видимо камышовым, в это гнездышко, вероятно, и полагалось ложиться.
Кадия легла, заложив руки под голову, и попыталась четко представить себе то, что предстояло. Поиски вслепую, если только не удастся отыскать сведения в грудах записей, которые она мельком заметила, когда хасситти показывали ей свои хранилища.
Она никогда не заглядывала в старинные летописи, даже написанные на знакомом языке… а язык этих ей, конечно, неизвестен. Задача для Харамис!
Харамис…
Кадия прижала руки к амулету у себя на шее, взяла его в ладони и закрыла глаза, пытаясь обратить мысленную речь к сестре. Но не ощутила ни ответа, ни даже сближения… Она, правда, и не слишком надеялась на удачу.
Однако амулет вливал тепло в ее руку, и оно разливалось по ее телу, проникая в самое сердце. Кадия крепко прижала амулет к груди, больше уже не пытаясь достичь того, чего не понимала. И ее мысли обратились к саду. Утром она пойдет туда…
Она пробудилась так внезапно, словно прозвучал сигнал тревоги. Лампа еще горела — маяк во мраке. Кадия выбралась из пуховой подстилки, которая вздымалась вокруг нее, точно волны.
Перейдя через комнату, она убедилась, что даже за этот короткий срок хасситти успели заняться ее дорожной одеждой: все, что можно было вычистить, они вычистили, все, что можно было починить, — починили, и она могла надеть привычный костюм без отвращения.
Разбудивший ее призыв все еще звучал в голове. Помедлив лишь для того, чтобы проверить, спит ли Джеган, она тихонько вышла из комнаты.
Внизу виднелось слабое сияние, словно там был оставлен светильник. Она спустилась по лестнице и оказалась перед массивной дверью — первой, которую увидела в городе. Но дверь открылась при первом же толчке, и Кадия вышла в ночной мрак.
Вновь она сжала амулет в руке. Он опять засиял так же, как много лун тому назад, когда привел ее к башне Вины. Искра света внутри скользила по крохотному Черному Триллиуму, то вспыхивая, то угасая, пока Кадия осторожно поворачивала амулет то так, то эдак.
Этот подарок Бины новорожденным сестрам был создан магией Исчезнувших. И девушка верила, что тут, в самом сердце их страны, ему можно довериться. Подчиняясь внутреннему толчку, ее разбудившему, она пошла вперед сквозь ночную мглу. Но Кадия не забывала следить за тем, что было вокруг, — схватка с хищной лианой научила ее многому.
И в темноте Кадия не сомневалась, что идет снова тем же путем, который привел к хасситти, а потому не удивилась, когда подошла к первой ступеньке садовой лестницы с безмолвными и неподвижными Хранителями по сторонам.
И вот она уже, стоя между колонн, смотрит вниз, туда, где искорки прекрасных насекомых кружат между цветками. Спускаясь по внутренней лестнице, она наслаждалась благоуханием, которое казалось сильнее даже пряного аромата светильников хасситти. Яркая зеленовато-голубая искорка подлетела к ней и на миг-другой повисла над амулетом, который девушка протянула ей навстречу.
— Я пришла! — сказала Кадия вслух и встала около меча, воткнутого в землю и ни в чем не изменившегося.
Нет… перемена все-таки произошла. С того момента, как меч вернулся к ней, сослужив свою службу как часть Великой Силы, веки трех глаз оставались плотно сомкнутыми. А теперь они чуть раскрылись, словно должны были вот-вот подняться.
Кадия страшилась дотронуться до меча-талисмана, хотя и знала, что выбора у нее нет. Она нагнулась и сжала руку на клинке чуть ниже рукояти. Меч словно бы сам выпрыгнул из земли в ее руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
