— Сомневаюсь. — Они стояли в коридоре, облитые золотым светом ламп, среди потускневшего великолепия, и вдруг молодой танцор быстро наклонился к стройной девушке в бархатной юбке и белоснежной блузке, словно хотел поднять ее в па-де-де. — Ты читала, как божественная Айседора Дункан танцевала импровизации с Нижинским в Венецианском дворце? Они ничего не знали о стиле друг друга, но стоило им встать рядом, как они словно превратились в одно существо — так сильны в них были врожденное чувство танца и особая связь, которая порой возникает между людьми, иногда на час, иногда на всю жизнь. Для Айседоры и Нижинского часа оказалось достаточно.
— Я всего лишь Лаури Гарнер, — просто ответила она.
Когда Вся труппа расселась за столом, Лаури оказалась далеко от Микаэля, в самом конце длинного дубового стола, украшенного тяжелым серебром, цветами и вином в хрустальных графинах. Ее соседи почти не понимали по-английски, и она сидела молча, не чувствуя особого аппетита и украдкой поглядывая на Максима ди Корте. Хозяин занимал место во главе стола, рядом с Андреей, демонстрирующей остроумие с уверенностью и смелостью первой фаворитки короля. Ее рыжие волосы, уложенные короной, закрепляла нефритовая диадема. Вечернее платье примы было расшито огромным количеством бусинок из нефрита, оттеняющих зеленоватый цвет глаз.
— Мисс Гарнер, — раздался резкий голос Андреи, когда общая беседа иссякла, — я слышала, завтра вы продемонстрируете свои балетные способности — но зачем же терпеть до завтра? Мы все будем рады насладиться вашим танцем сегодня вечером.
Ни жива ни мертва, Лаури встретила насмешливый взгляд Андреи. Но Максим ди Корте решительно произнес:
— В этом нет никакой необходимости, мисс Гарнер. Вы не готовы к тому, чтобы сразу танцевать перед аудиторией.
— Почему нет, Макс? — Андрея подняла бокал с вином и изящно отпила из него. — О чем ей переживать? Мы же простим первые ошибки начинающей балерине.
— Продолжай свой обед, Лидия, — нахмурился он. Однако его неудовольствие ничуть не испугало рыжеволосую приму.
— Вы боитесь, что мы станем смеяться над вами, мисс Гарнер? — поинтересовалась она невинным голоском пай-девочки.
Участники застолья теперь смотрели только на них, и даже те, кто не понимал по-английски, догадались, что Андрея испытывает застенчивую новенькую с огромными золотыми глазами и, возможно, золотыми ногами.
Лаури почувствовала на себе любопытствующие взгляды и поняла, что ее робость не восхитит эту компанию.
— Вам не над кем больше посмеяться за этим столом, мадам Андрея? — Эти слова неожиданно для самой Лаури слетели с ее языка, вызвав подавленный смешок Кончи, выглянувшей из-за мощных плечей своего соседа.
Андрея подняла бровь, удивившись внезапной атаке соперницы.
— Я просто предложила вам потанцевать для нас, маленькая английская мисс, — лицемерно вздохнула она. — Посмотрите на собравшихся за этим столом: каждый из нас жаждет увидеть, что вы умеете делать — или не умеете.
В воздухе повисла напряженная тишина. Максим ди Корте снова нахмурился, и Лаури поняла, что сейчас он повернет беседу в другое русло. Но брошенный вызов не давал ей покоя. Ну уж нет, Лаури докажет ему и зазнайке Андрее, что она не ребенок! Решение было принято.
— Хорошо, я буду танцевать вечером, — четко произнесла она, — если мистер Лонца согласится быть моим партнером.
Восхищенный вздох прокатился по комнате. Микаэль откинулся на спинку стула, сверкнув раскосыми глазами на худощавом смуглом лице.
— Конечно, я согласен. — Он приподнял бокал и повел рукой в сторону Лаури, открыто приветствуя ее храбрость перед лицом Андреи. — Цыганский инстинкт предупреждал меня, Нижинка, что этим вечером мы станцуем, недаром я ем сегодня, как постящийся монах.
Взрыв смеха разрядил обстановку. Лонца — монах! Глаза девушек заблестели от удовольствия, когда взгляды присутствующих устремились на стройного, ловкого цыгана, чьим кредо было не упускать ни одной из радостей жизни.
В этот момент Максим ди Корте поднялся на ноги, взмахом руки остановив смех и возбужденные комментарии сотрапезников.
— Очень хорошо, — его взгляд остановился на бледном испуганном лице Лаури, — если вы хотите танцевать для нас, мисс Гарнер, пожалуйста. Но позвольте предупредить, что вас ожидает очень искушенная аудитория. Большинство из них наслаждались, — он насмешливо кивнул в сторону Микаэля, — искусством балерин с молниями в венах, порождающих гром своим танцем.
— Их директор тоже не промах, — усмехнулась Андрея скорее в свое оправдание. — Венецию сегодня ждет шторм? Травилла предвещала это в мемуарах.
При упоминании о Травилле глаза венецианца еще больше потемнели. Отведя наконец взгляд от Лаури, он одернул салфетку и сел на место.
— Продолжим обед, — сказал он. — Кроме тех, конечно, кому предстоят сегодня па-де-де.
Лаури с трудом представляла себе, как переживет следующие полчаса. Она не переставала чувствовать на себе озадаченные и насмешливые взгляды, и для нее огромным облегчением стал тот момент, когда она наконец смогла выйти из-за стола и убежать в свою комнату, чтобы надеть балетную тунику и пуанты.
Ее запал и кураж куда-то подевались к тому времени, когда она переоделась и начала обычную разминку. О господи! Лаури глубоко с содроганием вздохнула. А что, если она выставит себя на посмешище перед самим Максимом ди Корте?!
Глава 5
Лаури медленно спускалась по огромной лестнице палаццо — стройная, в простой тунике, она осторожно переступала на пуантах, словно шла по лезвию ножа. Ее волнение неизмеримо выросло, когда она увидела труппу в полном составе, расположившуюся в холле, — кто устроился в креслах и на диванах, кто с небрежной грацией растянулся прямо на полу. Огонь горел в пещероподобном камине, а золотые бархатные шторы закрывали готические окна. Максим ди Корте ощупывал толстый ковер, расстеленный под старинным гобеленом, чтобы стать напольным покрытием для па-де-де.
Андрея царственно восседала в резном итальянском кресле, постукивая тонкими пальцами по богато украшенным подлокотникам. Бруно Леннинг стоял подле нее, но, заметив Лаури вверху лестницы, ринулся к ней. Это был наполовину американец, великолепный балетмейстер, человечек с постоянно взлохмаченными волосами, так как не мог избавиться от привычки теребить пальцами свою седую шевелюру. Он любил работу и лучше всего себя чувствовал, когда разучивал вместе с танцорами новый балет или повторял с ними уже пройденное.
— Все готово, чтобы заткнуть пасть львам ди Корте? — Он взъерошил и без того спутанные волосы, приветливо улыбаясь Лаури.
