— Не имею права…
— Я работаю в той же конторе, и убитый — мой друг. Понадоблюсь — позвоните по телефону. — Понимаев продиктовал номер.
Сержант принес вещи Кобринского, сложенные в прозрачный пакет.
Понаблюдав за действиями инспекции и работников «Скорой помощи», дождавшись их отъезда, Понимаев сел в «Волгу» и буркнул водителю:
— Домой, Саша.
— Да, вот так живешь, живешь, — сочувственно проговорил пожилой водитель, — и вдруг — бац! — и ты уже труп! Я бы этих лихачей мочил без суда и следствия!
Понимаев не ответил. Ему вдруг пришла в голову мысль, что смерть Олега не случайна. Он сделал какое-то открытие в области организации автодвижения, и за это его убрали. Кто? — на этот вопрос у Валерия Николаевича ответа не было.
От Беговой до улицы Розанова ехали нервно. Дважды «Волгу» подрезали крутые тачки, а уже при подъезде к дому впереди идущий джип «Вольво» вдруг резко затормозил, и если бы не реакция и мастерство водителя, сумевшего быстро вывернуть руль и избежать столкновения, «Волга» неминуемо врезалась бы в джип, а следовавший за ним пикап обязательно сделал бы «коробочку», въехав в корму «Волги».
Наверное, так и было рассчитано, поскольку оба автомобиля разом остановились, из них выскочили какие-то парни и бросились к машине Понимаева, но «Волга», попрыгав немного по бордюрам и плитам тротуара, уже свернула в арку дома, оставив обе машины позади. Вспомнил же о своем мелькнувшем в уме подозрении Понимаев только гораздо позже.
Он отпустил водителя, поднялся на пятый этаж, перебирая в памяти события минувшего дня. Не раздеваясь, подсел к компьютеру и вставил дискету в дисковод.
На дисплее появилась карта Москвы, расчерченная по районам разными цветами. Обозначились улицы, также раскрашенные разными цветами.
— Видишь? — зазвучал из динамиков голос Олега. — Я нанес на карту основные потоки машин в час пик. Красные линии — это въезд в Москву, зеленые — выезд. Потом я засунул твои данные в комп, и вот что получилось.
Карта Москвы исчезла, вместо нее появилась мигающая огнями схема, повторяющая большинство главных магистралей столицы.
— Смотри, что будет дальше.
Схема, ожила, окрасилась в разные цвета преимущественно красного диапазона.
— Это въезд. В семь часов утра светофоры работают еще вразнобой. А в восемь…
Понимаев затаил дыхание.
Схема запульсировала как единый организм!
— Видишь? — хихикнул Олег. — Чем тебе не странный аттрактор? Система светофоров как бы работает в режиме «всех впущать, никого не выпущать»! А по вечерам наоборот, хотя и с одной существенной оговоркой: «всех выпущать», но — медленно! Понимаешь?
— Нет… — прошептал Валерий Николаевич, словно разговаривал с живым Олегом.
Кобринский снова хихикнул, что говорило о его возбуждении и удовольствии.
— Если аттрактор характеризует конечное состояние любой динамической системы, то московский «странный аттрактор» описывает самую настоящую логическую систему. Понимаешь?
— Н-нет…
— В часы пик в Москве образуется псевдоразумная автосистема, осознающая себя как «динамический мозг». О чем такая система может «думать»?
— О чем?!
— Конечно же, о том, чтобы продлить существование! Понимаешь? Вот и возникают управляемые через компьютерную связь и светофоры пробки. Особенно по пятницам, когда народ кидается на дачи, стремясь выехать за пределы города. А когда пробки рассасываются, пропадает и «разумность» системы.
— Не может быть! — Перед глазами Понимаева встали гигантские автомобильные хвосты на выезде из Москвы. — Фантастика…
— Такие вот пироги, — закончил Олег.
Схема в дисплее изменила цвет на коричневый и снова запульсировала, подчиняясь вполне определенному ритму. И вдруг буквально посмотрела на подполковника как живое существо!
Понимаев отшатнулся от экрана.
— Это ее конечное состояние, — донесся как сквозь вату голос Кобринского. — Шесть часов вечера, пятница, вся Москва практически стоит. Но мы еще поговорим, Валера, я тут кое-что дополнительно посчитаю.
Голос Олега пропал.
Дрожащей рукой Понимаев выключил компьютер, налил воды, выпил залпом.
«А ведь за это открытие его и убили!» — пришла в голову путающая мысль.
«Кто?» — возразил скептик в душе Валерия Николаевича.
Если Олег прав, возникающая «псевдоразумная система» должна заботиться об утечках информации, чтобы люди не догадались об истинном положении дел.
Чушь!
Не чушь! Олег убит! А ты — следующий!
Почему это?
Потому что узнал недозволенное. И вообще, получается, что мы становимся лишними.
Чушь! Машины без людей не ездят!
А если этот «автомозг» найдет способ обходиться без водителей?
Понимаев с силой потер лоб, не зная, что делать дальше: звонить начальству или подождать? Но его опередили.
Зазвонил телефон.
Он вздрогнул, нервно схватил трубку.
— Слушаю вас…
— Ты — следующий! — заговорил в трубке странный, вибрирующий, гулкий голос. — Если не будешь молчать.
— Кто говорит?! — выкрикнул Понимаев. — Что вы имеете в виду?
— Посмотри в окно…
Понимаев сглотнул горький ком в горле, подошел к окну, сжимая в потной руке трубку, и увидел забитую машинами улицу.
Была пятница, время перевалило за десять часов вечера, но пробка не рассасывалась. Москвой владел автотранспорт, десять миллионов машин, связанных в единую систему, которая училась мыслить…
Борис Фокин
Наваждение
…И что для нас, обычных смертных, — лишь гаданье,
То для пророка — скрытый смысл и тайна.
Омар Хайям.
1
Привокзальная площадь, густая толпа, шум, говор cотен людей, где-то играет музыка, под ногами прохожих разгуливают обнаглевшие голуби, вспархивая только тогда, когда им наступают на хвост. На стоянке, не отличаясь ничем от соседних машин, стоит автомобиль. В автомобиле трое: ничем не примечательный человек рядом с таким же неприметным водителем, а на заднем сиденье дама, одетая элегантно, но не броско.
Все трое сидели молча, дама листала журнал, водитель глазел в окно, его напарник поигрывал брелоком.
— Он вышел из вагона, — сообщило радио.
Неприметный сунул брелок в карман и уставился на правый выход из вокзала.
— Вы полагаете, он появится оттуда? — спросила дама.
Неприметный пожал плечами.
— Правый выход хорошо просматривается, и вы его отлично отсюда увидите. А если он предпочтет иной путь, вам придется обойтись видеозаписью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
