опоздала? Я повернулась, чтобы снова нырнуть в комнату, но дверь захлопнулась за моей спиной, а ключа у меня не было. Я запаниковала, на секунду привалилась к стене, а потом вспомнила о комнате напротив – том самом люксе. Я пошарила в кармане и – о чудо! – нащупала магнитную ключ-карту. Запихнула ее в щель двери номера 47 и повернула ручку. Замок открылся, и я, толкая чемодан впереди себя, ввалилась внутрь. Дверь со щелчком захлопнулась у меня за спиной. Комната была такого же размера, как та, откуда я только что вышла, но одну стену здесь занимало окно, и мои нервные окончания тут же отреагировали на простор и обилие света.
Я пересекла комнату и выглянула в окно. Солнце парило над мысом. Низко висящие над горизонтом небольшие облака отливали розовым и сиреневым, но море по-прежнему искрилось. Я видела столы и стулья возле пивной на углу, чуть поодаль – цементные блоки по бокам дороги. Люди пили, разговаривали. Какая-то женщина воскликнула по-французски: «Да нет же!» Музыка разливалась в воздухе, поднималась вверх, где-то газовал мотоцикл. На пляже трактор граблями разравнивал песок, оставляя за собой частые борозды. За пределами моей головы с ее ужасами текла нормальная жизнь.
Я ощутила что-то вроде встряски, механического удара.
Это ощущение родилось не внизу живота, хотя мышцы там напряглись, а где-то выше, за грудиной, и побежало вниз по рукам и вверх по горлу. Я могла бросить не только Шона, но и эту жизнь. Я могла бы все рассказать полиции, а потом поехать домой. Смерть Лулу обрела бы какой-то смысл. Я могла бы начать сначала, съездить к Молли, устроиться на работу, найти жилье. Я могла бы стать кем-то другим. Я могла измениться.
Я порылась в своем рюкзаке в поисках телефона. У меня в голове прояснилось. Полиция. Надо сдать Шона в полицию. Почему я не могу найти свой телефон? Где он? Да и по какому номеру надо звонить? Я отбросила рюкзак в сторону. Я пойду вниз и найду жандармерию или спрошу на ресепшене. Я все им расскажу: что мы вышли в море на катере, выдавая себя за других людей, и она все узнала. А потом я расскажу им, что случилось дальше. И они мне поверят. Он был не прав. Я этого не делала. Это сделал он.
Но потом ясность и приподнятое настроение куда-то подевались, уступив место сомнениям и вопросам. Почему я не подняла тревогу раньше? Им не покажется подозрительным, что я не сделала этого сразу? Я проделала весь путь до отеля, поговорила с Клеманом, собрала ее вещи. Когда у меня были неприятности в Индии, Шон дал полицейским взятку, что-то наплел. И здесь он сделает то же самое. Он чувствовал себя увереннее при общении с представителями власти. Он втянет меня в это. И я действительно была виновата. Я провела с ними весь день. Я в этом участвовала. Я не убивала ее, но я подошла к ней в баре «У Рауля». Я выдумала кулинарные курсы. Украла ее заколку. И у меня в прошлом уже были проблемы с управлением гневом, и в моем досье это указано. К тому же Шон мог хитростью заставить обманутых нами ранее людей свидетельствовать против меня.
Я начала расхаживать по комнате, пытаясь собраться с мыслями. Если бы я могла просто дождаться возвращения в Англию, встретиться с Молли, уговорить ее помочь мне. И поговорить с Карен, моим соцработником, она всегда была на моей стороне. А Стивен, муж Молли, он работает в полиции – в департаменте информационных технологий, но у него есть связи. У нас были сложности, но он меня знает. Он скажет им, что я не способна на убийство.
Но как туда попасть, как добраться до дома, не угодив в лапы к Шону?
Мой паспорт в сейфе, и я не могу до него добраться, но у меня есть паспорт Лулу и… разумеется, у меня есть деньги.
Я посмотрела на рюкзак, лежащий в центре ковра, куда я его бросила.
Деньги.
Еще одна сложность.
Как развеселила меня вчера моя собственная ловкость рук, когда я стащила деньги из коробки и положила их в сумку прямо под носом у Шона. Небольшая проделка, кошки-мышки, казаки-разбойники. Детская игра.
Я снова вспомнила выражение его лица, когда он убил Лулу.
Тридцать тысяч евро. Неужели он спустит мне это с рук?
Я снова подошла к окну, внимательно посмотрела вниз. Он может явиться сюда в любую минуту. Я чувствовала, как мое сердце ускоряет свой бег. Он не знает, что я здесь, в номере 47, но я не могу оставаться здесь вечно.
Он не станет спешить. Он будет спрашивать обо мне в каждом отеле, очаровывая официанток и консьержей. Он покажет мое фото на вокзале, на автобусной остановке, в аэропорту. Он свяжется со своими контактами в других городах – типами, что ошиваются в районе транспортных узлов, – чтобы расширить область поиска. Сбежать невозможно. У него слишком много связей. Его щупальца повсюду.
Мне нужно ненадолго залечь на дно, сбить его со следа. Куда я могу поехать? Где я могу спрятаться так, чтобы он меня не нашел? Как можно исчезнуть прямо сейчас, чтобы в спокойной обстановке спланировать свои дальнейшие шаги? Должно же быть где-то такое место, где он будет искать меня в последнюю очередь?
Чемодан Лулу стоял на полу у моих ног. Я застегнула его в спешке, и сверху торчал клочок белого шелка – похоже на платье, а может, туника. У нее такая изысканная одежда – наверняка очень мягкая на ощупь.
У меня начала зарождаться мысль.
Я достала ее телефон из своего заднего кармана, ввела код и снова просмотрела ее сообщения, а потом и непрочитанные письма.
Я довольно быстро нашла то, что мне нужно.
Ребекка с нетерпением ждет встречи с Лулу в «Домен дю Коломбье» в субботу. Они с девочками возьмут такси от аэропорта и приедут часам к четырем, так что насчет ланча беспокоиться не нужно. «Если только что-то легкое, чтобы мы дотянули до ужина. Уже не терпится. Gros bisous[4], как говорят во Франции. Ребекка».
Я подняла рюкзак с пола и положила его на кровать. Спокойно поискала телефон и на этот раз нашла его. Он был в наружном кармане. У меня было три пропущенных от Шона. Мой палец на мгновение завис, а потом я нажала кнопку выключения. Вынула сим-карту, пошла в ванную и спустила ее в унитаз. Сам телефон я
