у куста жасмина возле столовой. Но они прошли мимо.
– Алиса Борисовна напоминает: решается судьба секции, – упавшим голосом сказала Агаша. – И моя судьба тоже. А вдруг я не смогу хорошо прыгнуть?
– Всё ты сможешь, – хмуро ответила Лея. – И после того, как получишь место в группе, мы наконец-то выспимся. Йода магистр стар приключений ночных для. – Лея зевнула. – Ужасно спать хочу.
Внезапно наперерез им кинулась уборщица, смуглая женщина в фартуке.
– Спасибо, дорогие, спасибо, – зашептала она, сунула растерянной Агаше в руки два пакетика мармелада и так же внезапно исчезла.
– Что за… – ошарашенно спросила Лея.
Но тут же со спины к ней подошёл охранник и сурово кашлянул:
– Кхм… Ведь это вы раскрыли махинации директора?
– Не совсем, – удивилась Лея, глядя в его небритое лицо, – мы помогали.
Охранник кивнул и, не меняясь в лице, протянул Лее тяжёлый пакет. В нём лежала коробка конфет «Фереро Роше».
– От нашего коллектива. За спасение. Освободили узников.
– Что-что? – не поняла Агаша. – Вы были в тюрьме?
– Нет! – весомо, как вчера, ответил охранник.
Помолчав, объяснил:
– Думаете, кто там раскатывал с факелами? Вот мы все и раскатывали. – Он широко обвёл рукой зал столовой.
Из кухни махала девочкам повар, от входа улыбались две официантки, а от ближнего стола обернулась менеджер Александра.
– Замучил директор, деспот проклятый. Ночь, не ночь – останься и наряжайся в дурацкий балахон. «Огненное шоу на льду»! Тьфу. Позор один. А у меня радикулит, между прочим. Мне не нужно шоу. Мне нужно домой и поспать. Ну, бегите завтракать, – махнул охранник, и на его лице появилось подобие улыбки.
Так стремительно Агаша с Леей ещё никогда не ели. Переодеться на решающий прокат и размяться хотят все, надо успеть подготовиться без суеты.
– Ой, девочки, я так переживаю, так переживаю, – причитала Саша в раздевалке, пока они натягивали комбинезоны и проверяли лезвия. – Агаша, ты переживаешь? – поминутно спрашивала она.
Но по той и так всё было видно: бледная и сосредоточенная, она в сотый раз полировала лезвия коньков.
Ко всем фигуристкам приехали семьи, поддержать на прокате. Некоторых сразу же после этого важного события забирали домой. Лея строго запретила маме даже показываться на спортивной базе:
– Пусть выгуливает Ключика и бережёт Фердинанда. А если приедет, я буду переживать, что они без присмотра. Уж лучше мы тут разберёмся со своими делами, да и потусим, а с родителями всё равно скоро увижусь.
Агаша вздохнула. Её мама ещё не вернулась с выездной учёбы. А Ивана среди зрителей она видеть точно не хотела.
Катя, полностью зашнурованная, сидела на скамейке и смотрела на пёструю толпу родственников. К Ане с Гелей привезли младших сестёр, тоже близнецов. Даже у Алисы Борисовны не хватило духу выставить их из раздевалки. Похожие друга на друга как два конька на одну ногу, младшие смотрели на старших с обожанием, которого не найти ни у одного фаната.
– А у меня двое братишек, – вдруг сказала Катя мягко, и Агаша подумала, что не такая уж она бессердечная. – Только жаль, не приедут. Ну ничего, я для них потом покатаюсь, как вернёмся.
Их, участниц «синей» группы без зрителей, осталось всего трое. И Лея предложила:
– Кать, пошли к нам после проката. Эти семейства сейчас распределятся ровным слоем по всей территории. А мы возьмём и устроим в семнадцатой «пикник одиночек». У нас конфет полно. Приходи!
И Катя в ответ посмотрела на девочек совершенно непривычным – дружелюбным – взглядом.
Как группа откатала отборочный показ, Агаша не запомнила. В её голове всё время звучал голос Леи, напоминавший главное: перенести вес, держать руку, прыгнуть в правильный момент. Очень хороший голос, Агаша ни разу не упала, чётко выполнила элементы. Алиса Борисовна кивнула ей из-за стола, за которым сидела с Королевой и неизвестными тренерами. «Комиссия», которую все так боялись, наблюдала за льдом в свои десять глаз, как насторожившееся чудовище. Решение своё она не озвучила, впереди был ещё прокат «красных» и совещание.
Агаша видела, что Лея упала, а Саша и Катя при выходе со льда победно выбросили руку вверх – значит, откатали хорошо. Вот и всё. Оставалось ждать результатов.
– Конфеты, – решительно сказала Лея, когда девочки переоделись после проката. – Конфеты нас спасут!
– А что ты будешь делать, если не возьмут в сборную? – спросила Агаша у Кати, когда они дошли до семнадцатой. Катя пожала плечами:
– Да ничего. Дальше буду жить. Что я, хуже стану от того, что меня куда-то не взяли? Да вот ещё! – Агаша узнала решительное выражение, которое так часто появлялось на Катином лице. – Та же самая я, единственная и неповторимая. – И Катя рассмеялась.
И на этот раз её самолюбивый смех не был Агаше неприятен.
– Давайте устроим настоящий пикник! – предложила Лея. – Мебель в сторону, плед на пол! Конфеты требуют стильного поедания. Агаша, бери мой термос, дуй за водой для чая, а мы с сдвинем кровати и тумбочки, раз-два, взяли! – И она потащила Сашину кровать к шкафу.
Катя ухватилась за второй конец кровати, и они ловко отодвинули её. Но не успели они взяться за тумбочку, как Лея с грохотом рухнула на пол.
– Вот же Сашка, побросала коньки на месте нашего дикого пикника! – пробурчала она, хватаясь за ушибленное колено.
Катя бросилась к Лее и протянула руку. Агаша выпустила термос, с которым уже было вышла за дверь, и подняла сумку, о которую запнулась Лея. Саша действительно кинула её как придётся – видимо, торопилась показать приехавшей тёте территорию и сбегать в кафетерий. Из сумки выпал правый конёк. Агаша подняла его за лезвие и вдруг замерла. Из-за кавардака мягкий чехол сполз, и на подошве Агаша увидела то, что увидеть никак не ожидала.
– Ой, – медленно сказала она. – Ой-ёй-ёй…
– Да ладно, до свадьбы заживёт, – прокряхтела Лея, осматривая колено. – Не так уж я ушиблась, на льду было хуже.
– Да нет, Леечка, я не про тебя. Я про коньки…
– Ой, девчонки, ну что вы переживаете, как откатали, так и откатали. Ну что вы всё про коньки, – недовольно сказала Катя. – Давайте уже веселиться, я хочу подробности про директорские ночные ужасы на льду!
– Погоди, – решительно остановила её Лея. – Агаша, ты о чём?
– Да вот, – озадаченно посмотрела на неё Агаша. – Я на всех своих вещах рисую черепашку, на удачу. И на коньках, конечно, тоже всегда рисовала. Вот тут, в центре, где на подошве марка вытиснена. А теперь смотри-ка… – Она показала на Сашин конёк. – Конечно, уже не очень хорошо видно, но похоже на мою метку. У меня маркер необычный, зелёный.
Лея молча взяла ботинок
