Беннун: И все же дорога человеку форма его, то, как он видит себя. Разве может он раствориться в Боге и вместе с тем осознать себя?
МИРДАД: Ведь не теряется ручей, вливаясь в море. Для Человека форму потерять и то, как он себя определяет в Боге — значит тень свою оставить и обнаружить в себе источник света, бестеневую сущность.
Микастер: Как же может Человек, существующий во Времени, быть свободным от тисков Времени?
МИРДАД: Так же, как Смерть избавит вас от Смерти, а Жизнь от Жизни вас спасет, и Время также свободным от Времени поможет стать.
И человек устанет так от изменений, что все в нем будет жаждать, жаждать с неугасимой страстью чего-то, что сильнее перемен. И это он найдет в самом себе.
Блаженны жаждущие, ибо на пороге Свободы находятся они. К ним обращаюсь я, для них я говорю. Разве выбрал бы я вас, если б не слышал молитв я ваших?
Но горе тем, кто ходит по кругу Времени и хочет в нем свободу обрести, и счастье и покой. Едва лишь улыбнутся при рожденьи, как близость смерти наполняет их рыданьем. Едва наполнятся, как сразу же пусты. Едва голубка мира к ним спустится, как тут же превратится в стервятника войны. Чем больше знают они, тем меньше знают. Чем дальше они продвинулись вперед, тем более отстали. Чем выше поднимаются они, тем ниже падают.
Для них моя речь кажется туманом и бормотаньем, бередящим слух, богослуженьем в сумасшедшем доме, светом фонаря, зажженным для слепых. Покуда не начнут они Свободы желать, меня им не услышать.
Химбал (рыдая): Теперь не только услышать тебя могу я, о, Мастер, но и сердцем принять твои слова. Прости глухого и слепого Химбала, того, кем я был еще вчера.
МИРДАД: Не нужно больше плакать, Химбал. Слезы не годятся для глаз, которые хотят за горизонт проникнуть взглядом, увидеть, что за Временем стоит и за Пространством.
Пускай тот, кто смеется, когда его щекочет Время, пускай он плачет, если Время его ногтем царапает.
Пускай согретый Молодостью пляшет, но стонет и вздыхает, глядя на морщины Старости.
Пускай весельчаки на карнавале времени посыплют пеплом темя на его похоронах.
Но вы спокойны будьте. В калейдоскопе изменений ищите то, что неизменно. Ничто во Времени слезы не стоит. Не стоит и улыбки тоже. Лицо смеющееся и лицо в слезах роднит между собой одна гримаса
Боитесь вы слезы соленой? Тогда страшитесь судороги смеха.
Слеза, засохнув, обратится смехом, а смех, сгущаясь, потечет слезой.
От радости не воспаряйте, от горя не сжимайтесь, спокойны одинаково вы будьте.
Глава 20
Куда мы уходим после смерти? Что такое покаяние
Микастер: Мастер, куда мы уходим после смерти?
МИРДАД: Где ты сейчас, Микастер?
Микастер: В Убежище.
МИРДАД: Думаешь ли ты, Убежище достаточно большое, чтобы вместить тебя? Думаешь ли ты, Земля — людей единственная гавань?
Ведь, несмотря на то, что ограничены во Времени тела, в Пространстве есть у них пределы, из Времени и из Пространства составлены они. Так много в вас того, что Солнцем рождено, оно живет на Солнце. Так много в вас того, что от Земли, то на Земле живет. И так со всеми другими светилами и бездорожьем между ними.
И лишь глупцы считают, что единственный дом человека на Земле, что мириады небесных тел, кружащихся над нею — всего лишь украшение для дома иль развлечение для глаз его.
И первая звезда, и Млечный путь, Плеяды — такие же дома для человека, как Земля. И каждый раз, когда их луч достигнет взгляда Человека, он возвышается до них. Когда ж под ними он проходит, тогда в себя вбирает их.
Есть в Человеке Все. Во Всем есть Человек. Вселенная — то тело целое. Объединяйтесь же с малейшею частицей, и вы объединитесь с целым.
Вы постоянно умираете, живя, а значит, умирая, вы живете. Если и не в этом теле, то в теле другой формы. Но вы будете жить в теле до тех пор, пока не растворитесь в Боге, не одолеете вы измененья.
Микастер: Вернемся ли мы на Землю в нашем путешествии от одной перемены к другой?
МИРДАД: Повторенье — времени закон. То, что однажды во Времени произошло, еще раз и еще раз повторится. А долго ль ждать иль коротко, зависит от силы вашего желанья.
Когда выходишь ты за Жизни круг, в круг Смерти ты вступаешь, и если с собой несешь ты жажду неутоленную, томленье по Земле, и не насытился сполна ее страстями, тогда магнит Земли тебя притянет снова. Она тебя выкармливает грудью, а Время от груди той отучает Жизнь за Жизнью, Смерть за Смертью, пока себя ты не отучишь сам однажды, раз и навсегда, своею волей.
Абимар: А над тобою Земля имеет власть? Ведь ты — один из нас?
МИРДАД: Я прихожу, когда хочу, и ухожу, когда хочу. Я прихожу, чтобы детей Земли освободить от удушающих ее объятий.
Майкайон: Я хотел бы освободиться от Земли навсегда. Как мне это сделать, Мастер?
МИРДАД: Люби ты Землю и всех ее детей. Когда же на твоем Земном счету останется Любовь лишь, Земля тебя отпустит, сняв оковы.
Майкайон: Но Любовь — это привязанность, а привязанность — это рабство.
МИРДАД: Нет, Любовь — свобода от привязанностей. Когда ты любишь всех и вся, то ни к чему ты не привязан.
Цамора: Можно ли через Любовь избежать повторения грехов, противоречащих Любви, и тем самым остановить круг Времен?
МИРДАД: Вы можете придти к тому чрез Покаянье. Проклятие, покинувши язык, искать оправится другой приют, когда, вернувшись, на прежнем своем месте обнаружит любовную молитву. Так Любовь задержит повторение проклятья.
И похотливый взгляд блудливых ищет глаз, вернувшись, а находит лишь материнство в глазах твоих, наполненных любовью. Так Любовь задержит похоть.
Порочное желанье, зародившись в порочном сердце, полетит искать гнездо другое, когда вернется и увидит сердце материнское, полное желаний любящих. Так Любовь задержит возрождение порока.
Вот что такое Покаяние.
Время не сможет повторить ничто, кроме Любви, когда Любовь останется единственным остатком. Одно и то же, повторяясь, постоянством становится, собою полнит Время и Пространство, и отменяет их.
Химбал: И все же, кое-что тяготит мое сердце и лежит облаком на Пониманьи. Мастер, почему мой отец умер именно так?
Глава 21
Святая Воля Всеединая. Почему происходит то, что происходит и тогда, когда происходит
МИРДАД: Не странно ли, что вы, дети Пространства и Времени, еще не осознали, что Время — это память Вселенская, хранимая в скрижалях Пространства?!
И если, ограниченные в чувствах, запомнить все ж способны вы хоть что-то, что происходит меж рождением и смертью, насколько больше помнить Время может? То Время, что до вашего рождения существовало, и то, что будет длиться после смерти вашей бесконечно.
Я говорю вам, Время помнит все — не только то, что яркою картиной хранится в памяти, но также все, о чем вы абсолютно позабыли.
Забвенья нет во Времени. И нет ни одного малейшего движенья, иль выдоха и вдоха, иль желанья, что не запомнились. И все, что память Времени хранит, начертано в Пространстве.
Земля под вашими ногами, воздух, которым дышите, дома, в которых вы живете, сохранены в подробностях мельчайших в архивах вашей жизни, прошлой, настоящей и будущей, и вам предстать готовы, коль захотите вы прочесть и вспомнить что-то, и коли есть довольно сил у вас, чтоб прочитать, и коль желанье есть в том смысл отыскать.
И в жизни, в смерти, на Земле, за ней вы не останетесь одни, всегда вас будут сопровождать все те, кто принимал участье в вашей жизни и смерти. Ведь вы — частица их, они — частица вас, и так же, как для них необходимы вы, нуждаетесь и вы в них.
Воля Человека есть во всем, все обладает волей в Человеке. И постоянный, непрерывный идет обмен. Но Человеческая память вас подводит, не то что безошибочная память Времени, которая ведет отчет точнейший о ваших отношениях друг с другом, с другими существами во Вселенной. Она же заставляет Человека вновь и вновь вести отчет, за жизнью жизнь, за смертью смерть.
И молния бы в дом не ударяла, когда б сам дом ее не притянул. И дом в ответе столько ж за руины, сколь молния.
И вол бы не напал на человека, когда б он не способствовал тому.
Убитый обращается к убийце, зовет его кинжал достать из ножен, и оба совершают роковой удар.
Ограбленный грабителя движенья направляет, и оба совершают ограбленье.
Да, Человек сам в гости приглашает свои страданья, но не рад гостям. Забыл он, как и где, в какое время писал то приглашенье, как отправил. Но Время позабыть того не может, оно гостям укажет точный адрес и приведет к порогу.
Я говорю вам, не гоните гостя, чтоб тот свое не тешил самолюбие и вам назло не оставался б дольше, чтоб не стремился чаще приходить, чем надобно.
Добры вы будьте и гостеприимны, любого гостя с лаской привечайте, каков бы ни был вид и поведенье, ведь он на самом деле пришел отдать вам то, о чем его просили.
