заразить вас!
Он усмехается:
— Главное, поправляйтесь, Настя! Я буду ждать.
— Спасибо, — шепчу я в трубку. И не только за то, что он будет ждать. А за эту беседу. За то, что утешил меня, сам не зная того. Всего парой фраз.
Я отключаю смартфон. На часах уже девять. Ехать домой ещё рано. Я решаю чуть-чуть покататься по городу. Пусть эта сволочь, мой муж, верит в то, что я с кем-то. Мне уже всё равно! Он назвал меня шлюхой. Меня! Ту, кто даже ни словом, ни помыслом, за всю жизнь ему не изменил.
«Всё однажды бывает впервые», — думаю я, выезжая на главную. Пусть, не сегодня! Эльдар подождёт.
Тёмные стволики диких берёзок скользят по бокам. Впереди вижу свет притаившихся сбоку закусочных. Здесь, на окраине города, кормят неплохо. О том говорит громогласная вывеска: «По-домашнему вкусно!». А ещё много фур, припаркованных рядом. Кто, как ни дальнобойщики, знают цену домашней еде?
Торможу и паркую «букашку» под боком одной из таких. Кафе носит гордое имя «Обжорка». Как раз для меня! Аппетит пробудился нешуточный. Со мной всегда так, после сильного стресса…
Внутри тепло, многолюдно. Все столики заняты. Кроме, пожалуй что, одного. Очередь быстро уходит, и я, встав в хвосте, подхожу к официантке. Женщина в фартуке внушает доверие. Невысокая, плотная, она улыбается мне.
— У вас есть еда? — говорю я, сжимая свой клатчик.
Она, смерив взглядом мой облик, кивает:
— А то как же? Еды у нас валом! Что вы хотите?
Позади шепотки. Я только сейчас понимаю, что здесь, в этом зале пропахших солярой мужчин, я одна. В платье в белый горох. В каблуках и с причёской. Но мне совершенно не стыдно! Напротив. Мне хочется есть.
— Я даже не знаю, — гундошу в ответ.
— Солянку возьми, — обращается женщина, и сразу на «ты». Но мне не обидно! Киваю.
— Пюре, — продолжает она, наливает мне суп. Жирный, наваристый и ароматный. Кидает сметану и зелень.
Я, облизнувшись, киваю:
— Пюре.
— И котлету! — сурово добавляет она. Будто пюре без котлеты нельзя.
Я улыбаюсь, ставлю всё на поднос. Туда отправляется хлеб и компот.
— Сколько с меня? — говорю торопливо.
Вдруг сбоку, один из мужчин, ожидавших, пока я сподоблюсь, роняет:
— Можно, я заплачу?
Обернувшись, я вижу дородного парня. Точнее, мужчину. Трудно понять его возраст. Высокий и светловолосый. Футболка заправлена в джинсы. Их держит ремень. Колени все в пятнах, как будто он ползал на них по земле.
— Не стоит, — говорю благодарно, — Я могу заплатить и сама.
— Оно видно, что можете, — соглашается он. И сурово кидает женщине за прилавком, — Картой.
После берёт из тарелки большой круглый пончик, и кладёт поверх хлеба, ко мне, на поднос.
— Ой, не надо! — спешу я вернуть угощение.
Но терминал уже принял оплату.
Мне так неудобно. Беру свой поднос, отхожу. Столик, что пустовал, уже занят. Все смотрят на меня, как на диковинку. Сплошь мужики-дальнобойщики! Вот же забавно им видеть такое в своей «кулинарной обители».
— Вон там есть место, — окликает меня добродетель.
Я иду вслед за ним, ибо выбора нет. Не питаться же стоя!
Столики здесь небольшие. Удивительно, если учесть, что сидят в основном мужики. Не коснуться локтями соседа весьма затруднительно. И я, в компании трёх удальцов, ощущаю себя комаром. Нет, божьей коровкой! Точно. И точки на платье как раз подтверждают сей факт.
— Я столько не съем, — усмехаюсь.
— А вы начните, — подмигнув, утверждает брюнет, самый старший из троицы, — Аппетит приходит во время еды.
Я киваю. Подвигаю к себе суп, вооружаюсь ложкой. И, хлебнув, замираю.
— Ммм, — говорю, ощущая, как тёплая жидкость ласкает меня изнутри.
Стеснение быстро уходит. Они так усердно жуют, что я принимаюсь за дело. Доев, отставляю тарелку.
— Котлету уже не осилю, — вздыхаю, погладив живот. И незаметно ослабив поясок на платье, беру в руки вилку.
— Она, ох, вкусная! — говорит бородач и кусает свою, из свинины.
Моя — диетичная, из куропатки. Пусть так! Но Машка бы точно убила меня, если б видела всё это «пиршество». Мясо нежнейшее, сочное. Корочка так и хрустит на зубах. Оказалось, не так уж и сложно доесть.
Уже запивая компотом сытнейшую трапезу, я выдыхаю. Смотрю на оставшийся пончик — подарок того паренька. Который своим хмурым взглядом то и дело глядит на меня.
— Спасибо, — ещё раз ему говорю.
Он пожимает плечами:
— На здоровье.
— А вас как зовут? — хмыкнув, решается тот, что постарше.
— Я — Настя, — представляюсь смущённо. Беру из салфетницы парочку белых листов и «пеленаю» свой дар.
— Дома чай попьёте, — ободряет меня бородач.
А тот, что по правую руку, молчит. Только смотрит так пристально. Что щёки мои заливает румянец! Он чуть помладше меня. Или не чуть? Лет за тридцать, навскидку. Хотя, может жизнь потрепала его, и ему двадцать семь?
Выхожу я на воздух с трудом. Ощущаю себя Винни-Пухом, который застрял. Пончик в руке, а подмышкою — клатч.
— Что ж, спасибо вам за компанию! — говорю я мужчинам. Все трое, они в полный рост, напоминают мне трёх бравых молодцев, богатырей. Только вот вместо коней у них фуры.
Тот, что меня угостил, смотрит под ноги, губы кусает. Однозначно, он младше меня! Бородач уже курит в сторонке. А тот, что постарше, пихает в плечо «молчуна»:
— Ты б хоть имя своё назвал, дуралей!
— Иди ты, — ведёт он плечом и косится в мою сторону.
— Это Витёк, а я дядь Паша, — говорит их «вожак», и кивает на третьего, — А это Максим.
Тот скворчит сигаретой в потёмках. Я улыбаюсь смущённо. Вот так вот! Хотела поужинать с мужчиной. А получилось — с тремя.
Узнаю, что они возят грузы давно. И уже одолели путь в несколько тысяч км. Удивляюсь их стойкости! Говорю, что впервые здесь ем. Мысленно радуюсь их тактичности. Никто не спросил, почему я одна. Почему так нарядна? Ведь не специально приехала, чтобы котлеты поесть?
Дядь Паша суёт мне визитку их фирмы. Сзади чиркает ручкой ещё пару слов. Получив её в руки, вижу, что там — телефон. Имя «Витя» меня вынуждает взглянуть на него. Интересно, он сам попросил? Или это инициатива его старшего друга?
Как бы там ни было, я с ними прощаюсь. Сажусь в свою «ласточку» и кладу упакованный пончик на пассажирское кресло. Поясок на платье приходится развязать.
Обожралась в «Оброжке»! Комедия, просто! В компании трёх мужиков. Думаю, долго ещё они будут помнить меня и наш ужин. Пускай, и лишённый романтики. Но не лишённый тепла.
Решаю заехать ещё кое-куда. Как раз на пути мне встречается пару
