class="p1">- Лера, господи, подожди! Дай мне сказать!
- Я не желаю тебя слушать! - орет, но мне плевать.
Я сгребаю ее в охапку и молча сношу все удары, а сам понимаю, что…сука, если она узнает, она никогда меня не простит.
Если она узнает правду, она не простит…
Я ее потеряю…
***
Я не знаю, как мне удается ее успокоить и затащить в гостевую комнату. Я не помню, что говорю ей. Этого достаточно? Нет, этого чертовски мало, но…у меня губы жжет от каждого лживого слова.
Она ничего для меня не значит уже давно.
Это было сто лет назад!
Теперь она действительно просто жена моего потенциального партнера.
Так много лжи…я за всю жизнь столько не врал, сколько вру сейчас. Но! Я понимаю, что иначе не могу. Что я ей скажу? Отец был прав, меня ничего не оправдает.
Блядь, что я сделал?…
Как засыпаю - не помню, но как просыпаюсь - да. Леры рядом со мной нет, и это дико пугает. Я вскакиваю и озираюсь, но сразу немного успокаиваюсь, когда вижу ее в кресле. Лера сидит у окна, подтянув к груди коленки. Голову опустила на них, смотрит в окно.
А мне опять страшно.
Такой скандал после того, что она узнала? Что будет, если она узнает больше?…
Ты ее потеряешь…
С-с-с-ука…
Тру глаза, потом встаю и подхожу к ней.
- Лер, почему ты не спишь?
- Тогда в ресторане, - спрашивает хрипло и тихо, глаз на меня не поднимает, - Ты смотрел на нее…
- Лер…
Не произноси этого. Я не хочу слышать и знать, что ты увидела. Не надо…
Лера пару мгновений молчит, но потом поднимает на меня взгляд, в котором я вижу решительность, смешанную со страхом.
Она задаст этот вопрос. Ее ничего не остановит, даже потенциальный разрыв всех атомных бомб внутри души разом.
- Ты понял, что у тебя есть к ней чувства?
С-с-сука…
Сука! Сука! Сука!
Все нутро покрывается колючими мурашками. Меня тошнит от себя, и я молчу, а она добавляет еще тише.
- Скажи мне правду, Рома. Думаю, я ее заслужила.
Блядь…
Я почти готов сказать правду, но в этом уравнении важнее всего слово «почти».
Опускаюсь перед ней на колени, обнимаю за бедра и прижимаюсь лбом к ее ножкам. Шепчу…
- Нет, Лера. Просто было забавно поболтать после стольких лет, и ты видела это. Я не видел ее двадцать лет, и...
- Почему тогда ты мне не сказал о том, кто она на самом деле?
- Я не знаю, - это правда.
Я не знаю, почему я смолчал. Мне стало страшно? От того, что подкинуло? Почему я смолчал?! Все было бы гораздо проще, если бы я рассказал сразу. Но как бы она это восприняла? Дело в контракте? Дело в Эмиле? В чем было дело?! С-с-сука...
- Но я точно знаю, что у меня нет к ней никаких чувств. Клянусь. Я тебя люблю. Блядь, знала бы ты, как я тебя люблю.
Это ложь. Не про любовь. Это как раз правда. Я о другом. О странном наваждении, которое я не смог перебороть...
Так я, конечно же, никогда не скажу. Зачем? Я сильно облажался, родная, но я не такая мразь, чтобы сбросить тебе на плечи свою ошибку. Этого больше никогда не будет, клянусь, а остальное? Я возьму на себя. Все, что я сделал - я сделал. Ты не будешь за это отвечать. Твое сердце останется целым.
Прости меня…
Со своей совестью я сам разберусь. Ты за это отвечать не будешь…
- Прости меня, Лер. Прости, что соврал. Я должен был сказать, но…не знал как. Да и бред все, двадцать лет прошло и…
Боже, просто заткнись. Как тебя от самого себя не тошнит?! Заткнись!
- Прости меня, Лер…
Она тихо всхлипывает, а я застываю. Через мгновение Лера спускает ножки на пол, тянется ко мне, обнимает. Она целует меня и кивает. Она говорит, что верит мне, и я себя ненавижу еще больше.
Глóтку давит спазм.
Я тварь и гандон. Я предал тебя. Я тебе изменил. И у меня нет мужества в этом признаться, потому что тогда ты уйдешь от меня, а я не могу…не могу…
Сука, что я сделал? Мудак...
«Я знаю»
Лера
- Лера? Почему ты сидишь в темноте?
Его голос доносится до меня будто бы эхом. Очень-очень далеким эхом, пока внутри меня по частям растягивает в разные стороны. Словно я на дыбах. Точнее, не я физически, а душа моя.
Рома делает шаг вперед и зовет тихо.
- Лер?
Пару раз моргаю. Мне хочется закричать, заплакать. Мне хочется закрыть уши и глаза руками, чтобы не видеть, как мой брак летит в тартарары.
А он туда летит.
Это чувство свободного падения появилось после того злосчастного обеда в модном ресторане Перо. Среди острых углов всех этих стеклянных деталей интерьера, один, кажется, вспорол что-то важное внутри.
Оно усилилось во время шашлыков, ведь мне так и не удалось успокоиться. Да, просто уговаривать себя, что я ничего не замечала, но после того как ты узнаешь, кем они друг другу приходились когда-то на самом деле - очень сложно притворяться, что все прошло ровно. Я анализировала каждое мгновение. Пока Рома спал в доме его родителей, я думала о том, что видела тогда. Я искала. И как бы мне хотелось думать, что это моя паранойя…Но взгляды, улыбки. Они были особыми. Их не поймет тот, кто думает, что они только что познакомились. Их не поймет не-женщина-в-треугольнике, который вдруг образовался, а ты даже не поняла когда.
Плохо с геометрией у меня было всегда.
Хах…
Кто бы знал, что учить ее все-таки придется, пусть с задержкой в много лет. Мне всегда казалось, что отношения - это про двоих, а тут вон оно как. Треугольник нарисовался, мне дышать сложно, и я чувствую, как единственный тупой угол во всем этом - я сама.
Рома был очень обходительным последние три недели. Он дарил мне подарки, букеты. Мы занимались любовью. И вроде, да? Чего тебе не хватает? А я кожей чувствую обман, ложь. Кожей ощущаю взгляд незримого третьего и сделать с этим ничего не могу. Да, он оказывает мне знаки внимания, но без внимания. Не знаю, как это объяснить, а пропасть между нами растет с каждым днем - понимайте как хотите.
Это чувство
