Читаем без скачивания Убийство в Эй-Би-Эй - Айзек Азимов

– Что ж, прекрасно, но все же цыплят по осени считают. Посмотрим, понравится ли моя книга вам и вашему издательству, когда она будет закончена. Пока же не согласитесь ли вы ответить на несколько вопросов?

– Какого рода?

– Вы вчера были в зале, когда Дивор и Азимов надписывали автографы…

– Да, Азимов – один из наших выдающихся авторов.

(Она не употребляла прилагательного. Очень характерно для Айзека, что он сам его вставил.

Дэрайес Джаст.

Она очень часто употребляла его в разговорах со мной. Чрезмерный буквализм – не самый лучший путь к истине.

Айзек Азимов.)

– Я знаю. Но меня интересует Дивор. Мне известно, что вы дали ему ручку.

– Да, там такое творилось! Вы тоже там были?

– Нет.

– Тогда позвольте мне рассказать вам, что произошло. – Она была первой, кто сам пожелал говорить на эту тему.

– Пожалуйста.

– Я пришла туда главным образом ради Азимова, – начала она. – Проследить, чтобы ему хватило экземпляров и чтобы все шло гладко. Случайно я посмотрела на Дивора, и, боже мой, у него был совсем другой вид. Казалось, что его что-то мучает. В его ручке кончилась паста, но по какой-то причине Тереза Вэлиэр, которая помогала ему, не имела запасных. Но потом он обменялся ручками с мужчиной, который стоял перед ним. Как будто все было в порядке, и вдруг возник новый кризис – паста и во второй ручке тоже кончилась.

Дивор был в полной прострации. Он сидел неподвижно, на лице – страдание, а Тереза просто убежала. Очередь остановилась, и я видела, что Азимов начал нервничать и встал с места. Я же за него отвечала! Поэтому я подбежала к Дивору с ручкой – у меня их было полно.

Он взял ее автоматически, как будто мысли его витали неизвестно где, и начал писать. Однако через пару секунд он остановился и тихо прошипел: "Она красная".

Оказывается, я дала ему шариковую ручку с красной пастой. Это был уже третий кризис. Я сказала: "Не беспокойтесь, поклонникам нравятся красные автографы".

И он снова принялся писать.

К тому времени вернулась Тереза с ручкой, но она уже была не нужна. Дивор продолжал писать красной. Но когда он закончил, то швырнул мою ручку в стену и ушел, не сказав ни слова – так он был раздражен. Хорошо еще, что он не швырнул мне ручку в лицо.

А через два часа он умер, и я… Постойте, ведь это вы его нашли?

– Да. Но не в этом дело. Что вы собирались сказать?

– Просто мне пришло в голову, не оттого ли он упал в ванне, что был так взволнован и, может быть, моя красная ручка была последней каплей.

– Все считают себя виноватыми. Факт таков, что его ручки были у меня, и я их ему не принес. Так что больше всех виноват я. Вот что, Нелли, подумайте, не показалось ли вам, что его волновали не ручки, а что-то другое?

Она подумала, потом печально покачала головой:

– Если и была другая причина мне она неизвестна.

– Ну ладно, еще один вопрос: вы не видели, кто привел его в зал?

– Я даже не видела, когда он вошел.

Я стоял нахмурившись. Никто не видел, что он вошел с женщиной. Кто же мне сказал об этом? И вдруг я вспомнил. Совершенно внезапно. Я видел лицо, я слышал голос. Мне сказала об этом гардеробщица. Когда Джайлс без номерка пришел спросить ее о пакете, его торопила женщина, которая его сопровождала. Я даже вспомнил, как ее назвала гардеробщица.

11. Дороти. 16.25

Я взглянул на часы – почти половина пятого – я помчался на второй этаж, боясь, что уже упустил гардеробщицу, видевшую Джайлса с женщиной. Я влетел в гардероб, растолкал несколько человек, стоявших у стойки, и, едва переведя дух, спросил:

– А где гардеробщица?

– Я гардеробщица, – сказала пожилая, приятного вида женщина с белоснежными волосами, в очках с металлической оправой. На пластинке, приколотой у нее на груди, значилось "Дороти".

– Не вы, а другая. Крашенная блондинка с толстыми руками, в подсвеченных очках, нос дергается, не помню, как ее зовут…

Дороти улыбнулась, без труда узнав оригинал нарисованного мною портрета:

– Это Хильда. Она уходит в четыре.

– Вы знаете, где она живет?

– Нет, – ответила она неодобрительно.

– Подождите! – воскликнул я. – Мне надо задать вам один вопрос. Есть ли здесь в отеле женщина, которую вы и Хильда называете Перчик?

Она снова улыбнулась:

– Конечно.. Это.. – Потом спохватилась и сказала: – Не знаю, о чем вы говорите. Я занята.

Но я уже умчался. Это была знакомая женщина, которую знали и она, и Хильда, маленькая и острая на язык, чем и заслужила свое прозвище. Скорее на шестой этаж, еще нет пяти часов.

12. Сара Восковек. 17.00

Кабинет Сары был пуст. В приемной сидела миловидная секретарша негритянка, которая сказала, что Сара должна скоро вернуться, и предложила мне подождать.

Было примерно 5 часов, когда я услышал в коридоре дробный стук высоких каблучков Сары. Она вошла, увидела меня, остановилась и испуганно спросила:

– Что-нибудь случилось, Дэрайес?

– Мне надо поговорить с вами.

– Можете подождать, пока я кое-что доделаю?

– Вы потом будете спешить домой?

– Нет, если это нечто важное.

– Важное.

– Тогда подождите, пожалуйста.

Секретарша ушла, и наконец Сара вышла в приемную, закрыла дверь, опустила шторы и показала мне жестом на свой кабинет.

Я сел на диванчик, она продолжала стоять.

– Вам известно, что персонал в отеле называет вас Перчик?

– Да, случается, – ответила она равнодушно. – Кто вам это сказал?

Я игнорировал ее вопрос:

– Вы слышали, как Джайлс Дивор с ненавистью упоминал мое имя?

– Да.

– Однако это было не во время надписывания автографов. Там возле него находились три человека – Айзек Азимов, Тереза Вэлиэр и Нелли Гризуолд, и ни один из них этого не слышал.

– Я не говорила, что именно там. Кажется, я сказала "позднее".

– А не могли вы это это слышать не позднее, а раньше?

– Почему раньше?

– Вы пришли к самому началу надписывания автографов, подошли к Азимову и извинились перед ним, и, когда он говорил с вами он заметил, что Джайлс уже на месте, поэтому я подозреваю, что вы пришли с ним.

– Ну и подозревайте.

– Дело не просто в подозрении. Никто из сотрудников, имеющих дело с прессой, не признает, что провожал Джайлса в зал, но гардеробщица, когда я забирал пакет, сказала, что он утром приходил и пытался его забрать и что Перчик торопила его, чтобы он не опоздал. Что скажете теперь, Перчик?

Сара села за свой письменный стол:

– Я не лгала вам. Мистер Дивор действительно упоминал ваше имя с ненавистью.

– Но вы не сказали, что были с Джайлсом до того, как он пришел в зал. – я сделал паузу. – А может быть, и всю ночь.

Я приготовился к буре, но она только слегка покраснела и стиснула руки:

– Если бы я и была у него ночью, это не ваше дело. Но я была не у него, а у себя дома, в своей постели. Если не верите мне, не задавайте вопросов. И вообще, почему я должна была сказать вам, когда я видела Дивора? Во время нашего разговора я не знала, что он мертв и что позднее вы заподозрите убийство. А если бы и знала, то сказала бы не вам, а полиции.

– И все же, если вы беспокоитесь, что я могу попасть в беду в связи с проблемой наркотиков, то не вводите меня в заблуждение, ибо я рискую попасть в беду из-за неведения. Так что, пожалуйста, расскажите мне обо всем, что произошло с момента, когда вы увидели его вчера утром.

– Хорошо. Около 9 часов утра, вскоре после того, как я пришла на работу, мне позвонил портье и сказал, что несколько раз звонили из номера 1511 и говорили что-то странное. Я выяснила, что в этом номере живет Джайлс Дивор. Это меня обеспокоило, потому что на этом съезде он – видная фигура, и если бы с ним что-нибудь случилось, нам угрожала бы неприятная огласка. Я решила подняться на 15 этаж.

К тому времени было уже примерно 9.30. Я сказала: "Пойдемте. Я позабочусь о том, чтобы вы получили свой пакет, если он еще в гардеробе". Я старалась успокоить его, понимаете, потому что мне казалось, что он вот-вот потеряет контроль над собой… Вы уверены, Дэрайес, что в пакете не было ничего, кроме ручек?

– Я не вскрывал его, но миссис Дивор сказала, что в нем ручки, и я уверен, что так оно и есть. Что дальше?

– Без десяти десять я посчитала своим долгом отвести его в зал надписывать автографы. Однако, когда мы вошли в лифт, он настоял на том, чтобы зайти в гардероб. Я знала, что быстро договориться с Хильдой невозможно. Она отказалась выдать пакет без номерка, и я поторопила Дивора, сказав, что принесу ему пакет через несколько минут, как только он начнет надписывать автографы.

– Но вы не взяли пакет?

– Нет. Я просто успокоила его. Кроме того, мне не пришло в голову, что он нужен ему именно для автографов. Как только мы вошли в зал, он сразу оторвался от меня, будто снова вернулся к жизни. Я отпустила его, полагая, что он сам поднимется на возвышение, что он и сделал.

– Никто не видел, что вы пришли с ним?