прав, командир. Мы постоянно в Центр с «магарычом» летаем. А ещё там с нами «через губу» разговаривают, и в первую очередь, свои машины обслуживают. И я их понимаю. Я вообще удивляюсь, как ты договорился, чтобы нам помогали.
Как-как… Жопой об косяк! – подумал я, вспомнив Хрулева, который всё ещё не вернулся в Иркутск, и свой депозит. Похоже, вместо смертельных ништяков мне придётся брать унылую фигню, типа станков и оборудования, для автомастерской. Хотя, необязательно это брать в Центре. Вероятно, это можно купить в другом месте.
– Для этих машин – нет, – покачал головой Волк.
Упс!
– Я что, вслух говорил?
– Ну да. Ты в последнее время часто вслух размышляешь. Выспаться бы тебе хорошенько. Мне кажется, ты переутомился.
– Спасибо вам, мама, но нет! – огрызнулся я своей лысой няньке.
– Обычным гражданским оборудованием тут не обойдешься, – размышлял Волк. – Если делать рембазу, то и оборудование должно быть соответствующим.
– Жизнь – боль, – подвёл я итог. – Может продадим парочку вертолетов?
– Я тебе сейчас продам! – мгновенно побагровел Волк, и тут же спохватился. – Извини, командир! Бес попутал… В смысле, я категорически против.
– Да, я уже понял. А что со снаряжением?
Стоявший рядом Москаленко сказал.
– Из шестидесяти четырёх комплектов сорок два нужно только постирать, и можно использовать. И ещё десяток можно восстановить. А двенадцать, к сожалению, восстановлению не подлежат.
– Ну, и хер с ними, – махнул я рукой. – Может… что-то из них продадим? – я посмотрел на Волка. – А, всё, вижу-вижу. Ничего, значит, не продадим. Но тогда… – я широко ухмыльнулся. – Джентльмены, вам пора в Разлом! А то, почему Гриша в одиночку за вас отдувается?
– Хе-хе… – внезапно загыгыкал Волк.
– Ты чего лыбишься?
– Гриша не в одиночку ушел.
– В смысле, я что-то упустил?
– Так он же Истребителей себе в помощники взял. В смысле, Истребительниц!
– О чём это ты? – всё ещё недоумевал я.
Тут уже удивился Волк.
– Ну, он же при мне тебе докладывал, что для рейдов нужны Истребители с Дарами поддержки. У нас, – он широко провёл рукой, – только боевики. А ты разрешил ему действовать по своему усмотрению.
– Я так и сказал? – задумчиво почесал я голову. – Бухой, что ли, был?
– Да нет, трезвый. Бежал ты куда-то, торопился, думы свои, как всегда, думал.
– Наверное… и кого он взял?
Тут суровые спецназеры заулыбались, причем, все как один. Москаленко дал затрещину своему молодому заму.
– А ты чё лыбишься, ты вообще женат!
– Да я же только посмотреть, – обиделся его подчинённый.
– Так, ребята, задолбали! Вы о чём?
– Дык, два Щитовика, Лекарь и ещё один Менталист. Металисточка… Такая себе, сисястая! Гхм… – мечтательно прищурился Потапов, но тут же вернулся в реальность. – В общем, все, как одна, девушки… молодые девушки!
– Вот Гриша, вот сукин сын! – воскликнул я.
Я вспомнил, что у него было два хобби – алкоголь и женщины. Причем, женщины были после алкоголя. Как только я его «закодировал», Гриша некоторое время грустил, и теперь второе его хобби стало единственным. И тут уже он дал стране угля. Мог бы и сам догадаться. Ладно, гляну кто там… и что там.
Я повысил голос.
– А вам всё равно в рейд придется идти. У Гриши на планшете есть прикидки, откуда можно вынести много всего вкусного и нужного. И это не обсуждается, – увидел я, что Волк открыл рот, чтобы возразить. – Не хочешь продавать ништяки, иди и зарабатывай деньги. Всё, разбирайтесь здесь дальше без меня, – хлопнул я его по плечу, а затем развернулся к дому.
* * *
Я достал телефон и набрал Астахова. Приятный девичий голос сказал мне, что «абонент – не абонент». Я хмыкнул, и достал планшет. Ну да. Гриша утром еще сообщил мне, что идет в рейд. А вот и Разлом, в котором он находится уже два часа.
Я набрал другой номер.
– Петрович, как дела? Всё в порядке, ничего не взорвалось?
– Да всё отлично. Заглушил я эту адскую машинку, как и просили, вашбродие!
Петрович находился рядом с генератором щита.
– А ты кого с Астаховым послал?
– Так Ваську, племяша моего.
– А телефон Васьки дашь?
– А что случилось? – насторожился Петрович.
– Да ничего. Так, для информации.
– Ага, хорошо, сейчас скину.
Блынькнуло сообщение, и я почти уже набрал номер, а потом задумался. Григорий взрослый мужчина, Разлом пятого ранга. Я пробежался по именам. Четыре женских имени – молодые Истребители. Тут мне в голову пришла дурная мысль, что подкинул мне Волк – или всё-таки Истребительницы? Две шестого класса, а две ещё вчерашние курсанты, без класса.
Кажется, Григорий не зевал, и получил новый, с пылу с жару. А ещё рядом, возле их имен, не было титулов. Похоже, Одарённые – простолюдинки. Ладно, хоть тут не накосячил. Не хватало мне еще каких-нибудь истеричных баронесс, или кого повыше. А хотя, без моего согласия, вряд ли бы он взял кого-нибудь из благородных. Тут я вспомнил, как мы с ним это раньше обсуждали.
Так, ладно, надо бы и самому в Разлом сходить – задумчиво подумал я, как вдруг, на мою голову упала большая синяя белка.
И сразу, после этого, большая красная молния сбила меня с ног. Я уселся на задницу, а сбоку два раза раздалось – «плюх-плюх». Я поднял голову. Гидрометцентр оказался неправ. Сегодня у нас осадки из синих белок. И счастливая Кара, которая уничтожала их одну за другой. На Карамельке сверху сидел Шнырька, и радостно визжал.
– Белки ш-ш-ш-шуки! Мощ-щ-щи их!!!
Я на секунду задумался. Похоже, в моём Разломе – «локальном рае» для Карамельки – случилось переполнение, и эти тварюшки полезли наружу. Хотя, кажется, белкопад уже закончился. Кара подошла ко мне, и потерлась об ногу, умиленно заглядывая в глаза.
– Ма-а-ала боли! – прокомментировал Шнырька. – Белки долш-ш-шны ш-ш-ш-штрадать!
– Хрена се…какой ты кровожадный, – сказал я, и посмотрел наверх. – Тут такие дела… Я могу подогнать «Буревестник», и отвезти вас наверх. Вы их там всех сразу замочите, и всё… Белок никогда больше не будет.
Шнырька заткнулся, а Кара задумалась.
– Нет, я могу, правда! Устроим геноцид этим тварюшкам. Не зря же они синего цвета. А может, они заразные?
Кара фыркнула и отрицательно покачала головой.
– Так что, не подходит? – уточнил я. – Оставим их в покое для периодической забавы?
Карамелька страдала прямо на моих глазах. Она ненавидела белок, и хотела их всех уничтожить. Но она была девочкой умной, и понимала, что тогда её веселье быстро закончится. Она вздохнула, и молча побрела назад. Шнырька продолжал сидеть у неё на шее. Он повернулся и махнул рукой.
– Пуш-ш-шть ш-ш-шивут! Пока ш-ш-што!
