БАМ так прокомментировала легенды крылатых:
— За орбитой девятой планеты Пламенной В открыты пылевые облака, вращающиеся вокруг центрального светила. Гипотеза, что они представляют остатки некогда уничтоженных двух планет, весьма вероятна. На всех планетах системы обнаружены следы разрушений и пожаров, прикрытых последующими напластованиями. По времени это от двухсот тысяч до миллиона лет тому назад по земному счету.
На этом информация, присланная Спыхальским, была закончена. Членов Большого Совета попросили в Голубой зал. Мы вышли.
15
Даже издали было видно, что Андре одолевают необыкновенные идеи. Аллан и Леонид предложили подождать Веру, они предвидели, что решения Большого Совета будут непосредственно затрагивать астронавтов. Ромеро пригласил нас в висячие сады Семирамиды. Он обожает старинную экзотику.
Авиетки унесли нас в кварталы Месопотамии и Египта и высадили на верхней террасе Вавилонской башни, у храма Мардука, с золотой статуей уродливого бога. Мы сошли на среднюю террасу, где разбиты сады. Здесь уютно и зелено, отсюда хорошо видны ближние окрестности Музейного города — пирамиды слева и античные храмы справа. Мы уселись на скамейку у барьера, над нами шумели кипарисы и эвкалипты, странные для пейзажа Столицы. На острове странное — обычно.
— Так что вы думаете обо всем этом, друзья? — спросил Андре.
— По-моему, тебя интересует не столько, что думаем мы, сколько то, что пришло тебе самому в голову, — возразил я. — Поэтому не трать времени на расспросы. Мы слушаем тебя.
— Я утверждаю, что наше сходство с галактами не случайно, — объявил Андре, — В каком-то родстве мы с ними состоим. И они раньше достигли высокой цивилизации.
— Машинная техника галактов отстает от нашей, — заметила Ольга.
— Отставала двести тысяч или даже миллион лет назад. Какая она сейчас, мы не знаем. И тогда она была столь высока, что недалеким ангелам галакты должны были представляться богами.
— Гонимые по свету боги, к тому же смертные, — съязвил я.
— Да, гонимые боги! — закричал он. — Во всяком случае таковы они в суеверных представлениях первобытных народов. Для меня галакты — такие же существа, как мы. И я выдвигаю требование: их надо разыскать и предложить им союз. Сама природа создала нас для сотрудничества, во всяком случае, оно естественнее, чем проектируемое братство с альдебаранцами. И если галакты по-прежнему изнемогают в борьбе с врагами, мы обязаны прийти им на помощь!
— Человек помогает попавшим в беду богам — зрелище для богов! — хладнокровно сформулировал я.
В спор вступил Ромеро, Картины, показанные в Оранжевом зале, потрясли его. Я сужу по внешнему облику: Ромеро был хмур.
— Вы спорите о пустяках, — сказал он. — В родстве ли мы с галактами или развились независимо от них — это несущественно. Одно важно: где-то во Вселенной бушуют истребительные войны, и они обязательно затронут нас, раз мы выходим в галактические просторы. Я считаю, что человечеству грозит опасность. Если враги галактов уже миллион лет назад были способны одолевать межзвездные просторы и сталкивать между собой планеты, то как усовершенствовалась с тех пор их техника уничтожения? Обращаю ваше внимание, что их называют разрушителями, зловреды лишь бранное слово — название не случайное, подумайте об этом! И вполне возможно, что галакты давно истреблены своими врагами, а поиски наших звездных близнецов, на чем настаивает Андре, приведут лишь к тому, что человечество лицом к лицу столкнется с грозными разрушителями и в свою очередь будет истреблено. Поймите же наконец, слепые люди, что мы знаем о Галактике? Мы только выползли за околицу нашего земного домика, а вокруг нас огромный, неизвестный, таящий неожиданности мир!
Не могу сказать, что его зловещая речь не произвела на нас действия. Имел значение также и страстный тон его пророчеств. Впрочем, все пророки страстны, особенно пророки гибели — уравновешенных пророков никто бы не стал слушать. Они воздействуют скорее на чувство, чем на разум.
В этом смысле я и возразил Ромеро. Я посоветовал ему не пугать нас и самому успокоиться. В тот день я даже отдаленно не догадывался, какой перелом совершается в Ромеро. Ромеро заговорил спокойней.
— С вами спорить не буду, — сказал он мне. — Для вас, друг мой Эли, любая серьезная мысль раньше всего лишь повод для зубоскальства. И с Андре я не хочу препираться, он во всем неизвестном отыскивает материал для удивительных гипотез. Думаю, мне надо обратиться не к вам, а ко всему человечеству и предостеречь его.
— Мы тоже часть человечества, — пробормотал, нахмурясь, Леонид. — И какое-то значение наше мнение имеет.
Ему, как и мне, не понравились предсказания Ромеро. Но вступать в дискуссию Леонид не стал. Среди вещей он ориентируется лучше, чем среди мыслей.
Чтобы отвлечься, мы попросили перекусить. Еду нам доставили на террасу, и мы неплохо подкрепились. Ольга стала рассказывать о придуманных ею усовершенствованиях звездолетов, а я залюбовался Парфеноном. Знаменитый храм был отсюда метрах в двухстах и казался еще гармоничней, чем вблизи. Не знаю почему, но греческая старина мне ближе всего. И я снова подивился искусству, с каким строители Музейного города разместили великие памятники старины: каждый храм и дворец выступает отдельно, в своем естественном окружении, даже сверху нет впечатления путаницы разноликих зданий.
А потом прилетела Вера. Она была возбуждена и довольна.
— Мы приняли очень важные решения, — сказала она. — По общему мнению, мы стоим в переломном пункте развития человечества и любой неосторожный шаг может оказаться непоправимым. Но и бездействовать тоже нельзя. Осторожность и смелость — вот что сегодня требуется от всех. В ближайшие годы, может даже месяцы, нам придется выработать нашу звездную политику на века, для всего будущего человечества. Хотите получить полный отчет о том, что происходило у нас?
Мы, конечно, потребовали подробного рассказа о заседании Большого Совета, но раньше хотели узнать, какие приняты решения. Вера улыбнулась нашему нетерпению. Она так обстоятельна, что никогда не начнет с конца. Меня всегда удивляло, как непостижимо в ней объединены педантичность с порывистостью, скрупулезность со страстностью.
— Должна вас поздравить, друзья, — сказала она Андре и Ромеро. — Большая непрерывно докладывала нам о важных мыслях, рождавшихся у людей. Среди этих мыслей была и ваша, Андре, о сотрудничестве с галактами и помощи им, а также и твоя, Павел, о возможных опасностях, таящихся в неизвестных районах Галактики. Советую, однако, не гордиться, — точно такие же мысли явились тысячам других людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
