Это странный вопрос. Еще более странно, что у меня нет ответа.
— Я была здесь, с тобой, — отвечаю я.
— А потом? — продолжает Эли.
Я задумываюсь на мгновение.
— Я пошла принять душ.
Эли изучает меня.
— Ты не помнишь, как выходила на улицу?
Я сосредотачиваюсь. Сильно. Затем смотрю на Эли.
— Нет.
— Вот где я нашел тебя, Рай, — сказал он, убирая мои влажные волосы с лица. — В переулке между Татуманией и магазином Бхинг. Что ты делала?
— Голая? — спрашиваю я.
— Да, будто ты сразу вышла из душа и направилась к двери. Ты стояла, прижавшись к стене. Что-то бормоча. Глаза широко открыты.
Я медленно качаю головой.
— Это даже не имеет смысла.
Эли растирает мне руки обеими руками.
— Мы поговорим об этом позже. Отогреваешься? — спрашивает он.
Я смотрю на него.
— Да, я в порядке. Где, — говорю я и смотрю ему в глаза, — ты был?
— Я заснул, Райли, — отвечает он. — Тебя не было, когда я проснулся. — Взгляд его глаз серьезен. — Три часа, Рай.
Я смотрю в другой конец комнаты. Как такое может быть?
— Как я могу терять столько времени, Эли? — Что-то должно измениться, и я имею в виду сейчас. Что, черт возьми, со мной происходит?
Эли наклоняется и целует меня в лоб. Отстраняясь, он смотрит мне в глаза.
— Я не знаю, но собираюсь во всем разобраться, Рай. — Он гладит меня по волосам. — Ты ведешь себя по-другому. Твое поведение. Вот почему я всегда кажусь тебе таким назойливым. Я волнуюсь. Мы пойдем к моему отцу. Он знает, что делать. А пока тебе нужны питательные вещества. Хочешь чего-нибудь поесть?
— Да, — отвечаю я, выбираюсь из-под одеяла, натягиваю спортивные штаны, черную футболку с длинными рукавами и пару толстых шерстяных носков и иду в гостиную. На самом деле, сейчас я не так уж голодна. Я теряю много времени, и это пугает меня до чертиков. Надеюсь, что Жиль сможет помочь. Что, если я убиваю невинных? Кто меня остановит? Вик сказал, что может помочь. Но сможет ли? Или он просто пытается изменить меня? Сделать меня своей навеки. Я бы не стала скрывать этого от него. Что я делала все это время? Голая на улице. Чертовски голая! Черт возьми, Боже. Я иду на кухню, но Эли останавливает меня.
— Non, — говорит он, переходя на французский. — Я разберусь с этим. Ты расслабься на диване.
— Эли, правда, — говорю я. — Я не ребенок. И не инвалид. На самом деле, я почти готова надрать тебе задницу.
Он ничего не говорит. Хотя его взгляд говорит о многом.
Я вздыхаю.
— Как скажешь. — Я подхожу к дивану, плюхаюсь на него и беру пульт. — Спасибо, — говорю я, не люблю, когда меня балуют, и он это знает.
Эли просто улыбается.
Включив телевизор, я переключаюсь на местный канал, чтобы посмотреть новости. Сейчас полдень, и что-то должно идти.
И вдруг появляется. Новости.
— … изуродованное тело водителя было найдено в его такси на болоте на Северном пляже в Тайби. Похоже, это не связано с серией краж со взломом в этом районе. На данный момент у полиции Тайби нет никаких зацепок, — говорится в сообщении новостного агентства.
У меня внутри все холодеет. Уж не приснилось ли мне это? О, черт возьми, неужели я действительно была там? Это кажется слишком знакомым, слишком… близким. Я встаю и подхожу к окну, раздвигаю шторы и смотрю на Ривер-стрит. Я ни за что не смогла бы напасть на кого-то. Изувечить кого-то.
— Рай.
Эли стоит у меня за спиной. Так тихо, что я даже не слышала, как он пошевелился. Я должна бы уже привыкнуть к этому, но нет. Возможно, я никогда не привыкну.
Его руки обхватывают меня за талию и притягивают к себе, а его губы прижимаются к моей шее. Забавно, но меня это даже отдаленно не пугает.
— Знаю, ты устала от всего этого, — говорит Эли с низким, напевным французским акцентом. — Убийства. Смерть. Надеюсь, скоро все это закончится. Но ты не можешь позволить этому взять верх над собой. — Он крепко прижимает меня к себе. — Ты сильная, Райли. Ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо знал. Так что, — он поцеловал меня в шею, — борись с этим.
Я расслабляюсь в крепких объятиях Эли, но внутри у меня все холодеет. Немеет. И я почти горжусь тем, что теперь так хорошо это скрываю. Раньше я ни черта не могла скрыть. Эли мог читать каждую мою мысль. Сейчас? С ДНК двух стригоев, смешанной с моей собственной? Эли ничего не замечает. Он понятия не имеет, что сейчас меня мучают не сражения с вампирами и не обнаружение мертвых тел.
А тот факт, что я, возможно, та, кто охотится на них.
И что еще более странно, я нахожу, что «мучиться» — это не совсем правильный способ описать мои чувства по поводу того, что я, возможно, убийца.
Это больше похоже на…
Пробуждение…
Часть 4: Неуравновешенная
Я начинаю всерьез проникаться этим чувством, которое у меня внутри. Оно заставляет меня чувствовать себя живой. Таинственной. Сногсшибательной. Я жажду чего-то, и это сильное, властное желание притягивает меня с такой силой, о существовании которой я и не подозревала. Я даже не знаю, что это за чертовщина, но я хочу этого. Плохо. Не забывай, у меня и раньше была такая тяга. Раньше я была наркоманкой, и сейчас чувствую то же самое. Иногда мне кажется, что мои внутренности выворачиваются наизнанку, каждое нервное окончание горит, и если я не получу то, чего так жажду, то окончательно сойду с ума. Но знаешь, что меня начинает бесить? Всё. И все остальные. Эли. Люк. Фин. Джози. Сет. Зетти. Причер. Эстель. Никс. Все они чертовски раздражают меня. Постоянно следят за мной, особенно Эли. У меня почти не остается времени на себя. Знаешь, чего я хочу? Хочу, чтобы все оставили меня в покое.
— Райли По
Все изменилось. Я. Они. Все, что меня окружает. Полный хаос. И я даже не думаю, что они это замечают. По крайней мере, они не видят того, что вижу я.
И меня это устраивает.
Они все как-то странно смотрят на меня, и это мне не нравится. Я стараюсь не придавать этому значения, но это начинает действовать мне на нервы. Я не знаю, сколько еще смогу выдержать. Всегда под присмотром. Вечно в разговоре. Планируют всякую хрень за моей спиной. Кто-то всегда со мной. Ведут себя так, будто у меня в голове ни хрена нет, чтобы принимать решения.
А взгляд Эли постоянно прикован ко мне.
Иногда мне кажется, что я, черт возьми, схожу с ума.
Но я научилась хорошо это скрывать, и, поверьте, это плюс. Если бы они все знали, что на самом деле творится у меня в голове, они бы посадили меня за решетку. Но я прошла курс реабилитации от наркомании и вампиризма не для того, чтобы сломаться сейчас. Нет, черт возьми, сэр, нет. Я справлюсь. Я в порядке.
Я тупо смотрю на картинки, перебирая стопку набросков, которые Никс передала мне час назад. Драконы. Японские символы. Японские символы с драконами. Японские символы с цветами. Череп в берете рейнджера.
— Привет, Райли, — говорит Никс со своего поста.
Я смотрю на нее, а она улыбается от уха до уха. Это меня раздражает.
— Да? — отвечаю я.
— Только что сообщили о твоем сеансе в десять тридцать. Они опаздывают на несколько минут.
Черт. Я даже не слышала, как зазвонил телефон.
— Спасибо, — говорю я.
Как раз в этот момент открывается входная дверь, и ворон над косяком громко каркает. Клянусь Богом, я сниму этого ублюдка со стены и выброшу в реку при следующей возможности.
— Райли? Этот парень хочет с тобой поговорить, — говорит Никс. Она одаривает меня еще одной улыбкой, такой яркой и жизнерадостной, будто в мире все в порядке.
Я откладываю рисунки в сторону и подхожу к ожидающему меня мужчине. Он молодой, военный, кивает мне и широко улыбается.
— Мэм, — вежливо обращается он в качестве приветствия. — Мне сказали, что никто, кроме тебя, не сможет сделать мне татуировку.
Тук-тук.
