Да Бог с ним, с Лос-Анджелесом. Во многих частях Америки вы тоже не услышите и не увидите черных. И это не только в теле-и киноиндустрии. Я удивлюсь, если хоть один черный коснулся рукописи этой книги, стоило ей покинуть пределы моего кабинета (ну разве что курьер, доставивший ее издателю).
Хотел бы я, чтобы когда-нибудь на матче «Нике» рядом со мной сидел негр — или пусть не рядом, пусть в пределах двадцати рядов от меня, в любом направлении (игроки и Спайк Ли[36] — не в счет). Хотел бы я когда-нибудь подняться на борт самолета и обнаружить там лишь черных пассажиров, а не горстку ноющих сопляков, которые самоутверждаются, требуя от меня убрать колени, дабы они смогли разместить свои задницы в кресле.
Не поймите меня неправильно. Я не мазохист. Не светлой кожи я пугаюсь. Меня беспокоят мои приятели-белые: они стали совсем безразличными и решили, будто черные превратились в белых! Впервые услышав Кларенса Томаса,[37] я подумал: «Мама дорогая, не много ли стало белых людей?!» Радиоэфир заполнен черными, которых согнали туда развлекать белых в течение дня. Я диву даюсь, где менеджеры радиостанций откапывают подобные экземпляры. Эти субъекты на чем свет стоит ругают политику «положительного действия»,[38] хотя многие из них поступили в колледжи именно благодаря этой политике. Они проклинают безработных матерей-одиночек, живущих на пособие, хотя их собственные матери также годами надрывались в нищете, лишь бы сынок вырос… и стал унижать маму и ее доброту. Они клеймят позором гомосексуалистов, хотя черные геи умирают от СПИДа чаще, чем другие. Они презирают Джесси Джексона, хотя он годами сидел в тюрьме и рисковал своей жизнью, чтобы они могли прийти в любой ресторан и заказать ленч, не говоря уже о праве проголосовать за кого угодно. Я не призываю черных американцев исповедовать одинаковые политические взгляды. Я всего лишь пытаюсь не захлебнуться блевотиной таких «консерваторов».
Наипечальнейшее зрелище этот стриптиз дяди Тома.[39] Сколько же получают такие уроды? Интересно, когда на камере гаснет красная лампочка, говорит ли Билл О'Рэйли, Крис Мэтьюс или Такер Карлсон этим продажным шкурам: «Эй, у меня соседний дом выставили на продажу — въезжай скорее!» или «Эй, моя сестра сейчас свободна, ты… как насчет этого?» Не знаю, может, и говорят. Может, в декабре О'Рэйли пригласит меня отметить в «Кванзаа».[40]
Интересно, как долго нам еще терпеть пережитки рабства? Все верно, я не оговорился. РАБСТВО. Вся белая Америка тут же принимается охать, стоит вам произнести вслух, что мы до сих пор страдаем от одобренной и поддерживаемой правительством рабовладельческой системы.
Сожалею, но причины большинства наших социальных несчастий можно проследить вплоть до этой, не самой приятной, главы истории США. У афроамериканцев никогда не было возможности составить нам конкуренцию. Их семьи были сознательно разрушены. У них отняли культуру, язык и религию. Их бедностью манипулировали, чтобы собирать наш хлопок, вести наши войны, работать в круглосуточных магазинах. Америка, которую мы с вами знаем, никогда не стала бы такой, если бы не миллионы рабов, которые обеспечили ее экономике столь бурный рост… И если бы не миллионы их потомков, которые и по сей день выполняют все ту же грязную работу.
«Майк, о каком рабстве ты говоришь? Ни один из ныне живущих негров никогда не был рабом. И лично я никого не порабощаю. Почему бы тебе не прекратить обвинять всех и вся в несправедливостях далекого прошлого и не заставить негров взять на себя ответственность за собственные поступки?»
Ну так мы здесь и не Древний Рим обсуждаем, ребятки. Мой дедушка родился всего через три года после Гражданской войны. А я разменял лишь пятый десяток. Да. В моей семье поздно вступали в брак, а детей рожали еще позже, но факт остается фактом: я всего в двух поколениях от рабовладельческих времен. А это, друзья, НЕ такие уж «давние времена». В масштабах человеческой истории — это все равно что вчера. Пока мы не осознаем сей факт и не возьмем на себя настоящую ответственность по искуплению аморального поступка, эхом долетевшего до наших дней, нам не удастся смыть единственное позорное пятно с души нашей страны.
В 1992 году, когда в Лос-Анджелесе начались беспорядки и белое население окрестностей Беверли-Хиллз и Голливуда подверглось нападениям, белые люди обратились к крайним мерам выживания. Тысячи жителей холмов над Лос-Анджелесом спасались бегством. Еще тысячи решили остаться и схватились за ружья. Казалось, настал тот расистский Армагеддон, которого многие так боялись.
Я тогда был в Нью-Йорке, работал в офисе «Уорнер бразерс» в Рокфеллеровском центре. В здании объявили, что к часу дня всех эвакуируют и отправят по домам. Народ боялся — вдруг негры Нью-Йорка заразятся «бунтарской лихорадкой» и начнут убивать людей направо и налево? В час я вышел на улицу. Думаю (и надеюсь), что такого я больше никогда не увижу — десятки тысяч белых людей бежали по тротуарам к пригородным поездам и автобусам. Происходящее напоминало сцену из ужастика «День саранчи»: сомкнутые ряды людей, охваченные общей паникой, как единый организм, спасаются бегством. Всего через полчаса улицы опустели. Никого. Жутко, аж мороз по коже. Середина рабочего дня в Нью-Йорке выглядела будто раннее воскресное утро.
Я пошел домой, благо жил неподалеку. Беспокоясь лишь о том, что у меня уже не пишет авторучка, я остановился у магазинчика напротив моего дома. В отличие от других магазинов, моментально закрывшихся и спрятавших витрины за щитами, этот еще работал. Я взял немного бумаги, две авторучки и направился к кассе. Там стоял пожилой владелец магазина, а на его прилавке лежала бейсбольная бита. Я спросил, зачем ему бита.
— На всякий случай, — буркнул он, пытаясь разглядеть, что происходит на улице.
— На какой еще случай? — деланно удивился я.
— Да понимаешь, вдруг им взбредет в голову покуролесить здесь?
Он вовсе не думал, что хулиганы из Лос-Анджелеса запрыгнут в самолет и прилетят сюда со своими «коктейлями Молотова», чтобы громить «Большое яблоко».[41] Нет, он — как и все, кто спешил на последний поезд домой, в пригороды белых, — полагал, что расовую проблему по-настоящему так и не решили и что негры люто ненавидят нас за чудовищное неравенство между жизнью белых и черных. Бита на прилавке более чем красноречиво говорила о невысказанном страхе, который живет в душе каждого белого: рано или поздно черные восстанут и отомстят. Все мы сидим на расистской пороховой бочке и понимаем: надо быть наготове, когда жертвы нашей жадности придут за ответом.
Эй, погодите, а зачем ждать, пока это случится? Вы действительно хотите довести дело до этого? А вы не предпочли бы решить проблему, а не спасаться бегством из пылающего огнем дома? Скажу за себя — я бы предпочел.
Поэтому и составил несколько простых советов, как вам уберечь свою бледную задницу. Ведь рано или поздно — уж мы-то с вами знаем — в дверь постучатся миллионы Родни Кингов.[42] Только на этот раз они не захотят быть мальчиками для битья.
Если мы не предпримем серьезных мер по разрешению расовой проблемы, есть риск оказаться загнанными в огороженный поселок, где каждый из нас будет разгуливать с полуавтоматом и уповать на частную службу безопасности. И чего тут хорошего?
Советы по выживанию для белых
1. Принимайте на работу только черных
Вот я больше не нанимаю белых. Разумеется, я не имею ничего против них. Они надежны, трудолюбивы. Те, кого я пригласил в свои фильмы и телевизионные шоу, стали отличной командой.
И все-таки они — белые.
Как я могу писать то, что уже написал в этой главе, если сам не сделал ничего или почти ничего для решения проблемы в моем собственном хозяйстве? Ну да, я мог бы привести тысячи оправданий, почему в данной сфере бизнеса так трудно найти афроамериканцев, — и каждое было бы правдой. И что? Трудно? Освобождает ли это меня от ответственности? Да мне самому в пору пикет возглавлять!
Принимая на работу белых — многие из которых впервые оказались в нашем бизнесе, — я лишил их возможности двигаться дальше и делать успешные карьеры в таких шоу, как «Политическая некорректность»,[43] «Дарма и Грег», «Шоу Дэвида Леттермана»,[44] «Ежедневное шоу Джона Стюарта», и многих других. Дюжина моих бывших сотрудников принялась за съемки собственных независимых фильмов. Один устроился в «Комеди сентрал», еще двое запустили свои шоу на этом канале. Некоторые из наших редакторов работают на кабельном канале «Хоум бокс офис», причем один из них работал над многими фильмами Энга Ли (взять хоть «Крадущийся тигр, таящийся дракон»).
