Левое революционное движение «МИР» – очень интересное движение, критичное к советскому опыту, возникшее в среде студентов и выходцев из буржуазии. Многие из них учились в Европе и США. Для них образцом была Куба, продвигавшая вооруженный путь борьбы. А для коммунистов Че Гевара не был тогда героем.
На эту борьбу тратилось очень много энергии. «МИР» жил под лозунгом «Вперед без остановок!» и официально не являлся частью правительства Народного единства – но личная охрана Альенде состояла из миристов. С точки зрения этики и порядочности мне ближе миристы. Коммунисты на многое закрывали глаза. Корвалан не видел много того, чего не хотел видеть, хотя он не был сталинистом и говорил мне, что ненавидит Сталина. Но как только он появлялся на людях, то становился скучным и политкорректным, как газета «Правда».
В этот момент у левых сил не было единства, не было опыта управления государством и была ошибочная оценка международной ситуации. Корвалан и Альенде поняли возможность правого переворота раньше, чем Соцпартия. Альенде искал компромисса с христианскими демократами, когда те уже стучали в ворота казарм. Альенде готов был уступить власть, и на 11 сентября 1973 года была назначено объявление плебисцита о досрочных выборах. Это произошло бы – из-за хаоса в стране чилийцы проголосовали бы за досрочные выборы. Многие хотели революции, но мало кто готов был идти на жертвы ради нее. Однако Пиночет знал о готовящемся плебисците и ускорил переворот. Реакция хотела крови, чтобы установить режим террора и уничтожить профсоюзы и левых. Чили дало пример мирного прихода к власти левых – и такие примеры больше не должны были повторяться, согласно мнению правительства США.
Советский Союз не считал Чили приоритетом. Уже в 2000-х годах чилийским правым удалось найти в российских архивах доклады о бесперспективности чилийского революционного процесса. Советские деньги шли лишь на покупку и аренду офисов для Компартии, но по сравнению с вливаниями США в переворот эти деньги были смешными. Одна лишь газета «Меркурио», принадлежащая христианским демократам, получила на критику Альенде 1,5 млн. долларов.
Все это сейчас повторяется в Эквадоре и Венесуэле, проявляясь во вливании денег в масс-медиа, которые критикуют Чавеса и Корреа. Оппозиционные партии там настолько беспомощны, что «независимая» пресса выполняет их роль, чтобы создать атмосферу страха и хаоса.
– Как сейчас складываются отношения Чили и США?
– Чили очень дорожит отношениями с США. Эво Моралес когда-то назвал Чили «Израилем Латинской Америки» – и это было достаточно точное определение. Но можно вспомнить инцидент, случившийся, когда президентом был социалист Рикардо Лагос – очень образованный человек, борец с диктатурой и одновременно неолиберал, благодаря красивой демагогии которого были осуществлены самые вредные реформы. Тогда, в 2003 году, Чили была членом Совета безопасности ООН. Грядет голосование за вторжение в Ирак, а Чили находится на пороге подписания договора о свободной торговле с США и почти все чилийцы настроены против войны в Ираке. И когда Буш позвонил Лагосу, Лагос ответил ему «нет». Буш не протестовал и подписал договор. Когда же проголосовать отказалась Мексика, президенту Фоксу высказали из Вашингтона все, что о нем думают.
Конечно, они вынуждены уважать Чили больше, чем Мексику. Когда Буш прибыл на ужин к Лагосу в резиденцию «Ла Монеда» и его охранники собрались проверять гостей чилийского президента, Лагос просто отменил ужин – иностранные спецслужбы не будут обыскивать гостей чилийского президента. Чили сохраняла в 2000-е годы хорошие отношения и с Бушем, и с Чавесом. Сейчас все отношения с Венесуэлой испорчены.
– Какое культурное влияние оказывает на Чили США?
– Чили – это самая североамериканизированная страна в Южнй Америке. Большего количества гамбургеров и кока-колы, чем в Чили, нигде нет. Рыбу или моллюсков в Чили с ее береговой линией едят либо богатые, либо туристы. Чилийцы едят мясо, не рыбу. В Чили слушают американскую музыку. Пабло Неруда, Виолетта Парра и 80% культурных деятелей Чили были коммунистами. Их имена не могли запретить во время диктатуры, но о них стремились забыть. И они стали частью левой культуры, а несколько поколений чилийцев попросту не ознакомили с их творчеством. В 2011 году, когда вышел фильм «Виолетта ушла на небеса», его премьера совпала со студенческими протестами – и фильм занял первое место по кассовым сборам. Диски с фильмом размели с прилавков. Это был неожиданный сюрприз. Для меня этот фильм – часть возвращения исторической памяти. Виолетта Парра играет в Чили ту же роль, что Высоцкий в советской культуре. Это великая женщина, определившая вектор направления в чилийской культуре надолго вперед.
В Чили уважают старую музыку, но уже ее не слушают. Есть, правда, социальный реп и хип-хоп, который слушает молодежь, например, «Calle 13», группа из Пуэрто-Рико, которую слушает мой семилетний сын. Время сжалось, метафоры 70-х не действуют, хотя на телевидении в Чили стало меньше самоцензуры. Там даже показывали расследование убийства Виктора Хары и сериал о времени диктатуры – «Архивы кардинала». Есть очень интересный проект, газета «The Clinic», названная в честь ареста Пиночета в лондонской клинике, – там много разных интересных точных зрения.
Люди мало читают. Роберто Боланьо – интересный чилийский писатель, но и его мало знают. Чилийский народ отучили от чтения, ведь после переворота солдаты сжигали книги. Сжигали книги о кубизме – думали, что это книги о Кубе. Было опасно иметь дома русскую классическую литературу. Сжигали Достоевского, Чехова, причем люди сами сжигали свои библиотеки. И страх перед чтением так и остался. Самыми читающими нациями в Латинской Америке долгое время были Аргентина и Уругвай. Сейчас это, наверное, Венесуэла.
– Почему выстрелила Венесуэла?
– Венесуэла выстрелила, потому что ей необходима культурная революция. Тринадцать лет назад венесуэльцы лишь пили ром и танцевали сальсу. Колумбия была тогда куда более культурной и читающей страной – несмотря на ее гражданскую войну. В Латинской Америке нет лучших книжных магазинов и театрального фестиваля, чем в Боготе.
В Венесуэле происходят очень интересные процессы. Чавеса можно понять только изнутри, сообразуя с венесуэльскими реалиями. Ни в какой другой стране он бы не стал президентом. Так как Чавес очень харизматичен и любил читать, он каждый раз приходил на программу «Алло, президент» с новой книжкой. То Троцкого принесет, то «Дон Кихота». Это служит примером.
Благодаря запасам нефти эту страну называли Саудовской Венесуэлой – и самые бедные люди долгое время жили там не так плохо. Люди пили дорогой виски и рассуждали о Че Геваре. Но в результате неолиберальных реформ, осуществленных при участии всех партий, страна стала нищей. Все традиционные политические силы скомпрометировали себя. И в этот момент на сцене появляются Чавес и военные.
Но чтобы процесс изменений стал необратимым, он не должен зависеть от харизматических личностей. В Латинской Америке к этому относятся скептически. Необходима культурная революция, венесуэльцы должны читать, учиться думать и управлять страной. Это уже происходит – вот то, что я видел в Венесуэле. Хотя всё очень сложно – есть госаппарат, который тормозит перемены, и есть уже народ, который чувствует себя участником истории, который не позволит, чтоб ему говорили, за кого надо голосовать.
Одна история Венесуэлы вдруг прекратилась – неолиберальные реформы привели к разрухе, и в 1989 году, когда цены на товары первой необходимости вдруг подняли сразу в три раза, вспыхнуло городское восстание «Каракасо».
Против народа отправили войска, и погибло две-три тысячи человек. Однако венесуэльским военным не понравилась роль палачей – ведь в венесуэльской армии доминируют выходцы из народных низов. В этой среде возник боливарианский заговор, который вылился в восстание 1992 года. Военные опирались на народную поддержку и не желали диктатуры. Они хотели принять новую конституцию, поменять систему и уйти. Восстание провалилось – и когда это стало ясным, в стране, где никто не брал на себя ответственность и валил все на других, Чавес взял ответственность на себя и призвал сторонников сложить оружие, сказав, что готов ответить за всех. Так он стал героем в глазах многих людей.
Когда же в 2002 году реакция устроила переворот против Чавеса, две семидесятилетние бабушки в провинции угнали грузовик и отправились в Каракас спасать своего президента. В Венесуэле много таких историй.
– В чем же состоит заслуга Чавеса перед венесуэльцами?
– Заслуга Чавеса в том, что страна изменилась – и, несомненно, в лучшую сторону. Люди стали обеспеченнее, уменьшилась бедность. Люди участвуют в политике, в стране нет политзаключенных и цензуры, нет страха. Там очень трудно заставить кого-то замолчать. В Колумбии люди боятся говорить о политике, в Венесуэле же от этих разговоров просто устаешь.
