Читаем без скачивания Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

И вот я сама уже ищу его губы и настойчивый язык, еще больше теряясь в самом настоящем безумии. Оно настолько неконтролируемое, что я выгибаюсь и, ощутив бедром твердый член, издаю стон…

В этот же момент Роман отрывается от моего рта и, тяжело дыша, сталкивает нас лбами. Я шокирована происходящим, кажется даже задыхаюсь без этого проклятого поцелуя, без его губ, чувствуя, как с каждой секундой становлюсь еще уязвимей, чем когда-либо.

— В моем доме есть несколько правил. И сегодня ты запомнишь первое, никогда не ври мне, Тамилана. Будь честна со мной в своих чувствах. — Он делает глубокий вдох и прижимается губами к моему виску. Снова с потребностью вдыхает мой запах, прежде чем окончательно отстраняется и позволяет воздуху ворваться в скованную различными чувствами грудь. — Остальное потом. Сегодня уже поздно, если у тебя остались вопросы, готов выслушать их завтра, а теперь пойдем, я провожу тебя в нашу спальню.

Нашу спальню?..

11

Наверное, за последние несколько часов я испытала такое количество шока, что хватит на десять жизней вперед. Я похожа на голодающего, а этот мужчина на так необходимый мне кусок пищи.

Однако я не питаю иллюзий на его счет, он не положительный герой и, как бы мне ни хотелось, оправданий Гаспарову просто-напросто не найти, вот только все минусы перекрываются одним жирным плюсом.

Этот мужчина хочет меня, и это такое прекрасное ощущение… чувствовать себя желанной. Господи… одно его присутствие творит со мной безумные вещи.

Мой разум потерян, логика уничтожена, а иррациональные чувства разбросаны по потайным уголкам моего тела, о которых с Князевым я даже не подозревала.

Роман будто приоткрыл занавес, чтобы позволить мне на толику мгновения заглянуть во что-то новое, пугающее, опасное, но чертовски притягательное. Манящее. Что-то глубоко во мне толкает меня навстречу этому притяжению, и кажется, я не смогу остановиться, не захочу лишиться этой пульсирующей внутри искорки. И все же, все это слишком… А самое ужасное — мне не найти здравого смысла, чтобы отказаться, уйти или хотя бы отвесить ему пощечину за то, что он делает со мной.

— Подожди, мой чемодан… — вдруг осеняет меня, но голос звучит так глухо, будто проходит целая вечность, прежде чем я позволяю ему покинуть горящую грудную клетку. Делаю вдох. — Он остался в машине. А мне нуж…

Но Роман лишь качает головой и протягивает мне руку.

— Он тебе не нужен. В этом доме есть все, что тебе понадобится.

Все, что мне понадобится? Что он имеет в виду? Твою мать, я действительно начинаю ощущать себя героиней гребаного триллера. Сначала Гаспаров обещает забрать меня в моем же доме, правда потом он действительно выполняет свое обещание, потом заявляет, что хочет меня, и более того, я сама попрошу его трахнуть меня. И вот мне уже не кажется это смешным или абсурдным, потому что затем этот мужчина просто берет и целует меня. Восхитительно целует, так как никто и никогда не целовал прежде… до дрожи в коленках, до предательской пульсации между ног, а теперь… Теперь он убеждает меня, что в этом доме есть все, что мне нужно? Какого?.. Качаю головой, однако позволяю ему взять себя за руку и утянуть следом. Чертовщина какая-то!

Я всеми силами стараюсь не думать ни о чем, что так пугает меня, отвлекаясь на лишенный всякого изящества интерьер чужого дома. Из-за преобладающих белых, металлических и черных оттенков он кажется мне холодным. Но уверена, мерзлота мне здесь точно не угрожает, потому что сейчас я напоминаю собой искрящийся бенгальский огонь, и в итоге мой взгляд оказывается прикован к нашим рукам, которые Роман сплел воедино. Изредка я ловлю его темный взгляд, ожидая, что он скажет мне хотя бы еще слово, однако этого не происходит и в губительной тишине мы добираемся до той самой спальни. Вот только я толком не успеваю разглядеть стильную, темных цветом комнату, полную зеркал, как меня направляют в другую сторону. Уже через пару мгновений Роман толкает закрытую дверь, подталкивая меня внутрь. И тут мое сердце отмирает, а застывшая в венах кровь наполняет меня диким ужасом и одновременно восторгом. По всей видимости, я нахожусь в гардеробной, отделанной темно-зеленым бархатом и вставками из золота, которой позавидовала бы сама Барби. Десятки полок с различной обувью, от босоножек и туфель до сапог и кроссовок, сотни вешалок с нереальным выбором платьев, блузок, брюк и пиджаков, а посередине стоит винтажный, украшенный золотом туалетный столик с разнообразными баночками и тюбиками.

— Нравится? — вздрагиваю от того, как близко оказываются его губы к моему уху, а потом ощущаю на талии тепло мужских ладоней.

— Д-да… О-очень красиво.

— Это все твое.

Господи, да он сумасшедший.

Сердце делает двойное сальто, но сдвинуться с места мне не позволяет крепкая хватка. Еще немного, и мой мозг потеряется в происходящем безумии. Исчезнет, как крупица в квантовом измерении… И чем настойчивее я пытаюсь отстраниться, тем решительней становятся его руки. Проклятье, он практически дышит мне в шею.

— Прошу, не оказывай мне сопротивления, не хочу снова оказаться лжецом, — его голос слетает на пару октав ниже, буквально обволакивая меня каким-то собственническим тоном. Одновременно с этим я ощущаю исходящее от Гаспарова напряжение, после чего тут же замираю, оставляя любую попытку избавиться от сводящих до безумия сильных рук. У меня просто нет ни единого шанса. Что если он на самом деле гребаный маньяк? Нет. О, Боже, нет! — Перестань меня бояться, Тамилана, я никогда не причиню тебе вреда. Здесь ты в безопасности. — Его губы скользят по краю ушной раковины, а ладони буквально прожигают кожу сквозь платье, отчего я срываюсь на частые рваные вдохи. Он считает, что сказанные слова должны утешить меня? И какого хрена он вообще так действует на меня? Пошел он… черт… облизываю пересохшие губы, убеждая себя в том, что мне не может нравиться такое поведение. Нет, черт возьми!

Вот только проклятое тело снова предает меня, позволяя Роману чувствовать эту власть надо мной… Но почему-у-у… вот почему мои губы покалывает от желания, какого черта они жаждут почувствовать тот самый голодный рот мужчины, прижимающего меня к своей груди? Почему каждую клеточку пробирает мелкая дрожь? Что в нем, черт возьми, такого особенного? Я настолько парализована собственными эмоциями, что не нахожу в себе сил вымолвить хоть слово.

— У тебя будет время осмотреться здесь, пока я буду работать.

А что он намерен делать потом?

Роман отстраняется, и я наконец втягиваю так