коридор с четырьмя нишами-комнатами по обеим сторонам. Столь же скудное, как и везде, освещение, столики, вплотную стоя́щие друг к другу, много людей, одновременно скребущих ложками по мискам, и восхитительный запах, наполняющий всё помещение. Игорю сразу же захотелось есть. При воспоминании о том, каких животных он повстречал в коридоре, рот наполнился слюной. Это вам не разные мелкие твари, наводняющие убогий мир за стенами, а кролики, свиньи, козы. Конечно, и они не избежали мутаций, но не перестали быть вкусной пищей, как до Катастрофы.
В одной из ниш расположилась раздача, куда люди подходили, брали поднос и отходили к освободившемуся месту с едой. Ниша напротив была свободна. Туда-то Гром и направился. Игорь шёл следом, стараясь не задеть кого-нибудь. Протискиваться не пришлось, так как Грома здесь все знали и при его приближении старались отодвинуть стулья подальше от прохода.
В нише оказались сразу три пустых столика. Очевидно, предназначались они для важных людей, таких как Гром. Эти места никто не занимал, чтобы ненароком не помешать. Тут же подбежала девушка с подносом в руках, чем вызвала очередной недовольный ропот, но высказаться вслух никто не решился. Главу охраны Воеводы здесь боялись. Девушка, опустив глаза, расставила плошки с дымящейся похлёбкой и убежала, задёрнув занавеску, отгораживающую нишу от остальной столовой. Двое бойцов заняли ближайший к выходу столик, а Гром жестом пригласил Игоря за свой.
Крольчатина с картофелем. Божественно! Игорь с удовольствием опустошил плошку. Затем, поблагодарив, обратился к Грому:
— Откуда берёте электричество?
— Хм, — тот дожевал порцию, проглотил и развёл руками. — Гидроэлектростанция, конечно. Упрощённо — водяное колесо, генератор, провода. Чтобы осветить периметр и помещения, вполне хватает.
— А лампочки?
— Приборостроительный завод за рекой. Там на складах этого добра навалом. Людей за периметром не существует в принципе. Так что железные ворота склада и амбарный замок вполне справляются с ролью охраны.
— А где оружие берёте? Что-то оно у вас слишком новенькое.
— Старые запасы. Иначе не использовали бы луки со стрелами. Примерно за два дня до всего этого безобразия, — Гром указал рукой, как бы охватив жестом не только комнату, но и мир за стеной, — командованию нашей части в Подмосковье был отдан приказ из центра перебазироваться подальше от места возможного удара противника по стратегическим целям, причём с грузом, со всем вооружением. Когда всё началось, мы успели добраться до Юрьев-Польского. Тогда-то всё и произошло… — Гром указал на своё обезображенное лицо. — Вокруг — война. Крупные населённые пункты слизали ядерные взрывы, сверху — воздушный бой, самолёты падали на гражданское население. И на хвост моей колонны вот такой самолёт рухнул. Связи с центром нет. Пробовал выполнить приказ о доставке арсенала в Ярославль, но население взбесилось поголовно. Бойня, мародёрство, город в огне. Это был ад, Потёмкин. Прямо в центре города, прямо за стенами этого монастыря, колонна наша была атакована, стреляли из РПГ. Где взяли — не знаю. Мой бронетранспортёр накрыло первым. Парни Воеводы вмешались, как потом рассказали… Отбили колонну. Не целиком, конечно, но арсенал и два «Тигра» удалось сохранить под нашим контролем. С этим вооружением мы потом и отстояли территорию. Вот только отпечаток-то остался… Меня контузило тогда сильно, память раскидало по закоулочкам мозга. Первое время не помнил больше, чем ничего. Только потом лоскутами она возвращалась. Я и теперь не уверен, что всё помню. Вот и твоя рожа вроде знакома, но тут, — он постучал по лбу, — тут пока никаких ассоциаций.
— Да уж, те первые дни были… как бы это выразиться… неоднозначными. Много зла вскрылось в людях, будто лопнул гнойник, назревавший столетиями, — протянул Игорь, сменив скользкую тему. — Такое ощущение, что ничего святого в людях не осталось.
— Я больше скажу, — тихо добавил Гром, — и даже людей в них не осталось…
Посидели, помолчали, думая каждый о своём, словно заново погрузившись в те ужасные дни, не обошедшие никого страхом и потерями. Потом Гром слегка наклонился в сторону Игоря и прошептал:
— Я, собственно, зачем тебя сюда-то сначала привёл? — колкий взгляд упёрся прямо в Потёмкина, словно пытаясь просверлиться в глубь души, понять, кто такой Игорь и как обрести над ним контроль. — Предупредить! О том, что я за Воеводу голову оторву любому, кто посмеет встать на его пути. Любое его желание для меня закон, а значит, и закон для остальных. И кто эти законы не исполняет, тот враг. Мой личный. Ясно?
Когда Игорь не ответил, Гром повторил, и в его голосе послышались железные нотки:
— Это ясно?.. — несколько секунд двое пятидесятилетних мужчин глядели в глаза друг другу, но эту игру бесцеремонно прервали. Отдёрнув занавеску, в комнату влетел охранник, который дежурил у дверей в столовую. Он явно был взволнован.
— Олег… Васильевич… — он говорил быстро, с паузами, как будто подбирал слова. — Там… Драка…
— Кто⁈ — лицо Грома сразу изменилось. Неровные складки лица с ожогом обозначились резче, глаза сузились.
— Митяй… И… И этот… Урод рогатый.
— Потёмкин, не отставай, — глава охраны вскочил и бросился к выходу из столовой, бойцы тоже оставили недоеденное и рванули за старшим.
* * *
Митяй предвидел бросок Яра. Он хладнокровно шагнул в сторону, схватил противника за одежду и слегка подтолкнул. Ярослав, глаза и мысли которого застилал безудержный гнев, неожиданно по инерции пролетел мимо, потерял равновесие и ударился о старую кладку стены. Неуклюже завалился на пол. Бешенство растворило боль, ненависть и обида клокотали внутри, гадким червячком буравя мозг. Как она могла играть с его чувствами? А он… ехидный ублюдочный папин сынок… разве ему девок мало? Все сразу понадобились? Не может пройти мимо ни одной? Не хочет дать шанс Ярославу пусть на маленькое, но собственное счастье? Или это заговор? Специально поставленная сценка с участием всего двух актёров, лично для него? Для мутанта, отверженного всеми, недочеловека, которого никто в этом чёртовом городе не принимал за своего?
— Ты думал, мы тебя не ждём? — язвительно заметил Митяй, издав едкий смешок. — Всё утро тебя ждали. Готовились. Правда, Варь?
Обида заполнила, казалось, всё тело, ещё чуть-чуть — и выплеснулась бы из него рвотой, но Яр проглотил едкий желудочный спазм, упрямо сжал кулаки, вдавил их в пол, поднимаясь. Шапка чуть съехала набок, на щеке алела ссадина. В слабом свете коридора лицо исказилось, стало выглядеть совсем другим.
