— Мне и угля не надо.
— Что ты ко мне ходишь, — снова усаживаясь за огромный стол, сказал Петровых. — Все я тебе рассказал. Все. Ничего больше не знаю.
Макар оглядел кабинет Петровых. Здесь в прежние времена была, вероятно, гостиная барского дома. Макар подсел к столу Петровых, на котором, занимая чуть ли не половину всей поверхности зеленого сукна, стоял роскошный серебряный чернильный прибор с чернильницей в виде римской колесницы, запряженной четверкой лошадей.
Макар немного помолчал и, стараясь не глядеть в глаза Петровых, сказал:
— Да нет. Я не по делу. Я так зашел. Проходил мимо… думаю, загляну к Петровых, как он там поживает…
Петровых облегченно вздохнул.
— Я теперь другим делом занимаюсь, — сказал Макар. — На Кирочной среди белого дня у одного известного артиста квартиру очистили. Все до нитки вынесли… В том числе бронзовые канделябры в стиле рококо.
Петровых протянул Макару пачку папирос. Оба закурили.
— Слушай, Петровых. Не по службе, а так просто… Может, еще что-нибудь вспомнишь? Кто еще, кроме перечисленных тобой лиц, присутствовал при реквизиции коллекции? Кто еще там был?
— Тьфу! — в сердцах сплюнул Петровых. — Что ты ко мне пристал — кто да кто? Ну, попугай еще присутствовал!
Макар опешил от неожиданности.
— Ты, Петровых, надо мной не издевайся. Какой такой попугай?!
— Точно тебе говорю. Попугай. Не то ара, не то какаду. Старуха покойница сказывала, ему чуть ли не двести лет. — Петровых рассмеялся. — Я его чуть не шлепнул, гада!
— За что?
Петровых затянулся и закашлялся.
— За что?! А за то, что монархию пропагандировал. Государю, говорит, императору, пропади он пропадом, ура, говорит. Орет, как на митинге.
Макар вытаращил глаза.
— Государю императору? Не врешь?
— Слово в слово. Государю императору, говорит, ура! Я этого попугая на всю жизнь, можно сказать, запомнил.
Макар от удивления раскрыл рот, но тут же вскочил.
— На Фонтанке баржа… № 777… Может, узнать, чья она, эта баржа? — схватив Петровых за плечи, крикнул Макар.
— Ты что, полоумный?! — рассердился Петровых, сбрасывая руки Макара.
— Можешь ты узнать, чья она, эта баржа? — настаивал Макар.
— Тут и узнавать нечего. — Петровых на всякий случай отошел подальше от Макара. — Наша эта баржа, гортоповская. Наша. Прошлой осенью застряла, там и стоит на Фонтанке.
— Стоит?!
— Стоит.
— Можешь поручиться, что стоит?!
— Могу, — сказал Петровых, теряя свою уверенность. — Во всяком случае, еще утром была там.
— Была! Была, да сплыла! — крикнул Макар и бросился к двери.
Маленький буксирный пароход под гордым названием «Повелитель бурь» тащил баржу № 777 по Неве мимо деревянных домиков петроградских пригородов. Паровой буксир, весело попыхивая, уводил ее все дальше и дальше от Петрограда, а Маркиз тем временем, привязав себя на веревках к кранцам, старательно перекрашивал номер. Несколько уверенных мазков белой краской, и вместо баржи под номером 777 плывет по Неве баржа с новым номером… 999.
В порту, куда на служебном «Даймлере» примчался Макар, ему сразу же показали небольшой катерок, мерно покачивавшийся у высокого причала.
Макар спрыгнул на его корму и махнул рукой механику. Суетливо застучал старенький мотор, и катерок, оторвавшись от причальной стенки, двинулся по реке. И вот уже катерок поравнялся с баржей, по виду совершенно такой же, как и та, которую ищет Макар. Катерок приблизился к носу баржи, и только тогда Макар увидел, что номер закрыт большим красным транспарантом с надписью: «Хлеб — Красному Питеру». Длинным шестом Макар приподнял полотнище и обнаружил номер 734. От огорчения он сплюнул и негромко выругался.
Маркиз спустился в трюм баржи, где пристроившись на одном из ящиков, Тараканов сосредоточенно раскладывал какой-то замысловатый пасьянс. Рядом стояла клетка с попугаем. Маркиз подошел к клетке, приоткрыл дверцу и налил немного воды в маленькое блюдечко. Попугай взмахнул крыльями и вдруг закричал пронзительно-скрипуче:
— Государ-р-рю импер-ра-тор-ру ур-р-р-р-а!
Тараканов вздрогнул от неожиданности и, взглянув на Маркиза поверх своих темных очков, проворчал:
— Он погубит нас… в конце концов. Сверните ему шею!
— Зачем же, — возразил Маркиз. — Мы научим его чему-нибудь новенькому.
Маркиз вытащил попугая из клетки и посадил себе на плечо.
— Двести лет ты твердишь одно и то же. Пора менять репертуар. А ну-ка скажи: Тараканову ур-р-ра!
— Чему вы учите птицу, Шиловский? — Тараканов смешал карты. — Вы помните о своем обещании пронумеровать мои ящики, Шиловский?
— Ваши ящики? — Маркиз впустил попугая в клетку. — Разве они ваши… эти ящики?
— Не ловите меня на слове, — Тараканов попытался отшутиться. — Вы меня не так поняли.
— Нет, Илья Спиридонович, я понял вас правильно. Именно поэтому я буду сопровождать ваши ящики… — Маркиз так язвительно произнес слово «ваши», что Тараканов поморщился. — Неотступно до встречи с князем.
— У вас нет оснований подозревать меня! — взвизгнул Тараканов. — Я не давал повода!
— Давали, давали… — спокойно ответил Маркиз. — И вообще разрешите вам заметить, драгоценный Илья Спиридонович, что вы ведете со мной бесчестную игру.
— Я не понимаю вас, Шиловский?!
— Сейчас поймете. Я хотел бы знать, зачем вы, Илья Спиридонович, выменяли у несчастного Тамарина на пшено и коровье масло его великолепную копию «Мальчика в голубом»?
Тараканов побледнел.
— Не удивляйтесь, господин Тараканов, Боря Тамарин когда-то был моим товарищем, мы вместе учились в Академии художеств.
— Извольте, я объясню вам… если на то пошло, — засуетился Тараканов. — Люди, которые помогают нам с вами, хотели иметь гарантию…
— Они хотели иметь гарантию… а вы — деньги?
— Какие там деньги… Гроши.
— Гроши за «Мальчика в голубом»? Это не похоже на вас, Илья Спиридонович. Вы ведь, конечно, догадались умолчать о том, что это копия?! Или, вернее, подделка?
В глазах Тараканова, скрытых за темными очками, промелькнуло что-то недоброе.
— Не волнуйтесь, Шиловский, вы получите свое.
— А я и не волнуюсь. Я только наперед предупреждаю вас, Илья Спиридонович, чтобы вы не вздумали обманывать меня! Нечестной игры я не потерплю!
На рассвете «Повелитель бурь», выбрасывая из трубы черные облачка дыма, стоял у пристани рядом с еще недавно стоявшей на Фонтанке баржей.
Небольшая пристань на берегу Ладожского озера носила чисто служебное название «3-й участок Гортопа».
