Согласно Конституции США предоставление помощи врагу в военное время расценивается как предательство. 22 сентября 1947 г. федеральный судья Чарльз Кларк заявил: «"Стан-дард Ойл" может считаться врагом нации из-за своих связей с "И.Г. Фарбен" уже после того, как Соединенные Штаты и Германия вступили в войну». Джон Лофтус и Марк Ааронс в своей книге «Тайная война против евреев. Как западные державы предали еврейский народ» приводят данные о том, что сионистская разведка собрала обширное досье на Нельсона Рокфеллера, который лично предавал интересы Соединенных Штатов. В том досье «имелись протоколы его банковских сделок с нацистами через швейцарские банки, его подпись на документах об учреждении немецкого картеля в Южной Америке, записи его разговоров с нацистскими агентами во время войны и в заключение — доказательства его соучастия в акции Аллена Даллеса по нелегальной переправке нацистских военных преступников и денег из Ватикана в Аргентину».
Это досье сионисты использовали в 1947 г. перед решающим голосованием в ООН о разделе Палестины и создании государства Израиль. Рокфеллер, который был резко против этого, ознакомившись с предъявленными ему документами, пообещал сионистам договориться с латиноамериканскими диктаторами, которые были у него под контролем, чтобы их представители в ООН проголосовали в поддержку сионистского государства либо воздержались. За это ему пообещали молчать о его связях с нацистами, не передавать прессе сведения о месте проживания нацистов в Южной Америке или о нацистах, работающих на Даллеса. Рокфеллеру гарантировали, что на Нюрнбергском процессе не будет показаний о банкирах, финансировавших Гитлера, что дело о его и Даллеса личных связях с нацистами будет навсегда закрыто. Но точно также молчали в Нюрнберге и о финансовой помощи Гитлеру со стороны Ротшильдов, и об участии сионистов Уорбургов в финансировании «И. Г. Фарбен», поставлявший газ для Освенцима. Как бы там ни было, Рокфеллер сдержал свое обещание. В течение трех дней он поговорил с каждым диктатором и каудильо, которые находились всецело под его влиянием, и разъяснил им, как надо действовать. К изумлению арабского мира 29 ноября 1947 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о разделе Палестины большинством в две трети голосов при десяти воздержавшихся. Каждый член рокфеллеровского латиноамериканского блока проголосовал либо в пользу Израиля, либо воздержался. Лишь Куба, единственная страна Западного полушария, проголосовала «против» (см.: ДжонЛофтус, Марк Ааронс. Тайная война против евреев. Как западные державы предали еврейский народ // Сокращенный перевод Арье Левина; http://gazeta.rjews.net). Конечно, и о связях Рокфеллера с нацистами и с «И. Г. Фарбен», и о том, как его шантажировала сионистская разведка, Ротшильды знали, если сами не участвовали в этих операциях. Но соображения «этнической солидарности» ни у той, ни у другой династии никогда не преобладали над соображениями прибыли и деловыми интересами.
Если бы в ходе Второй мировой войны Советскому Союзу не удалось добиться военного превосходства над гитлеровской Германией и вставшей под его знамена Европой (а там была действительно вся Европа, за исключением частей «Свободной Франции», Англии и нейтральной Швейцарии), то Россия исчезла бы с лица земли как государство и как нация.
«Мировая закулиса» самым тщательным образом наблюдала за подготовкой и ходом той войны, в которой главным для нее была не борьба с фашизмом, не спасение народов от гитлеровского геноцида, а ее собственные узкокорыстные цели — нажива на войне по методике основателя банкирского рода Ротшильдов, умудрявшегося финансировать в ходе войны и Англию, где он жил, и Францию, с которой воевала Англия. Кстати, «закулиса» во время Второй мировой была прекрасно осведомлена об уничтожении славян, евреев и цыган в лагерях смерти, но ничего не сделала для их спасения. В этой схватке гигантов ее задачей было другое — раз и навсегда вывести Германию и Россию, а затем и Японию из числа великих держав и утвердить свое мировое господство. Вот почему, даже пойдя на союз с СССР, Англия и США действовали по принципу, сформулированному будущим президентом США Г. Трумэном на следующий день после нападения Гитлера на СССР: «Если мы увидим, что войну выигрывает Германия, нам следует помогать России, если будет выигрывать Россия, нам следует помогать Германии, и пусть они как можно больше убивают друг друга» («The New York Times», 24.06.1941). Это — классика «мировой закулисы».
Даже после победы над фашистской Германией наши союзники по антигитлеровской коалиции держали захваченные в плен немецкие войска в полной боевой готовности. Вплоть до конца 1945 г. существовала опасность, что их перевооружат и бросят против СССР снова, но уже в составе армий наших вчерашних союзников. В это верится с трудом, но рассекреченные в последние годы британские документы подтверждают, что такой план существовал. Он был найден в личном досье Уинстона Черчилля. Это план операции «Немыслимое» (точное название!) — войны против СССР, подготовленный Объединенным штабом планирования военного кабинета Великобритании. Под ним стоит подпись — 22 мая 1945 г. В книге профессора О. А. Ржешевского из Института всеобщей истории РАН «Сталин и Черчилль» (М., «Наука», 2004) этот план, подготовленный всего через две недели после победы над гитлеровской Германией, подробно описан. В соответствии с ним первоначальной целью новой войны с Россией было «вытеснить советские войска с территории Польши». Конечная цель состояла в том, чтобы силами западных союзных армий и неразоруженных немецких дивизий «оккупировать те районы внутренней России, лишившись которых, эта страна утратит материальные возможности ведения войны и дальнейшего сопротивления». Ставилась задача: «нанести такое решающее поражение русским вооруженным силам, которое лишит СССР возможности продолжать войну». Начало военных действий было намечено на 1 июля 1945 г. И не был он реализован только потому, что господа союзники не сразу осознали, насколько мощной силой стала Красная армия к концу Второй мировой войны (там же). К тому же информацию о разработке англичанами этой операции еще 18 мая сообщил в Москву советский военный атташе в Лондоне генерал-майор Иван Скляров, и СССР вовремя подготовился к тому, чтобы дать отпор «союзнической» агрессии (см.: Назаров О. О сэре Уинстоне Черчилле и «телячьем восторге»; ria.ru/zinoviev_ club/20150707).
Взвесив все «за» и «против», имперский генеральный штаб Великобритании первым дал отбой и не поддержал этот план «по причине превосходства сил Красной Армии». Начальник британского генштаба фельдмаршал А. Брук резюмировал это решение так: «Россия сейчас всесильна в Европе» (Public Record Office. CAB. 120/161/55911.P. 1-29). Это еще одно подтверждение того, что Запад никогда не считался только со слабой Россией. А вот сильной России, уверенной в себе и своих вооруженных силах (император Александр III говорил, что «у России есть только два союзника — армия и флот»), там всегда панически боялись и остерегались вступать с ней в бой.
18 августа 1948 г. Совет национальной безопасности США утвердил директиву 20/1 «Цели США в отношении России». Она определила политику США в отношении России на долгие десятилетия и оставалась руководством к действию для Белого дома даже после развала СССР. Приведу ее с некоторыми сокращениями: «Наши основные цели в отношении России, в сущности, сводятся всего к двум: свести до минимума мощь и влияние Москвы; провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России… Речь идет прежде всего о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в политическом, военном и психологическом отношении по сравнению с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля. Мы должны принять в качестве безусловной предпосылки, что не заключим мирного договора и не возобновим обычных дипломатических отношений с любым режимом в России, в котором будет доминировать кто-нибудь из нынешних советских лидеров или лица, разделяющие их образ мышления. Мы слишком натерпелись в минувшие 15 лет (в 1934 г. СССР был принят в Лигу Наций и сразу же стал постоянным членом ее Совета, что означало окончание изоляции России при построении общего миропорядка. — Прим. ред.), действуя так, будто нормальные отношения с таким режимом были возможны…
Так, какие цели мы должны искать в отношении любой некоммунистической власти, которая может возникнуть на части или всей русской территории в результате событий войны? Следует со всей силой подчеркнуть, что, независимо от идеологической основы любого такого некоммунистического режима и независимо от того, в какой мере он будет готов на словах воздавать хвалу демократии и либерализму, мы должны добиться осуществления наших целей, вытекающих из уже упомянутых требований. Другими словами, мы должны создавать автоматические гарантии, обеспечивающие, чтобы даже некоммунистический и номинально дружественный к нам режим не имел большой военной мощи; в экономическом отношении сильно зависел от внешнего мира; не имел серьезной власти над главными национальными меньшинствами; не установил ничего похожего на железный занавес.
