могу уйти и даже сесть в машину. А через час могу мыслить спокойно и здраво? Неужели Ринка меня и правда лечит? Своеобразно, конечно. Сама же и на прочность пробует, и это стоит того…
Я снова глянул на город в окно. Вместе со злостью прошла и апатия. В груди обожгло от всплеска адреналина, и я замер, раздумывая. Что у меня на данный момент по ситуации?
Ведьма пропала. Снова.
Куда? Если попрется в свой институт, я ее легко оттуда выцарапаю. Даже если дурочку подошьют к громкому делу о краже препарата, я заявлю на нее свои права. Никто ничего ей не сделает. И не этого ли добивался Артур в сегодняшнем разговоре? Он настаивал, что не собирается позволять мне прятаться с ней… Может, Ринка уже в розыске?
— Да чтоб тебя! — прорычал я и сорвался с кресла.
С решением снова искать Ринку когти надежно втянулись, зверь уже не требовал крови дерзкой самки и был настолько вменяем, что стало страшно. Кто бы знал, что эта ведьма со мной творит! Я же только что собирался ее убить за ее безразличное врачебное мнение, а теперь мчусь искать от страха потерять. В приемной чуть не снес главу финотдела, но тот, не будь промах, попробовал проследовать за мной в лифт:
— Господин Вальдман, здравствуйте!
— У вас не назначено, господин Высоцкий, — раздраженно процедил я. — У меня сегодня просто стихийный визит.
Я наслаждался тем, что мог почти вменяемо вести диалог.
— Я видел ваш новый проект, но мне хотелось бы обратить ваше внимание, что издержки слишком высоки. — Фин-упырь просочился-таки в кабинку. Постоянно скрежетал зубами по поводу художественных школ, которые открывались периодически моей компанией. — Если бы вы услышали PR-отдел и поспособствовали узнаваемости этого вашего бренда…
— Я не буду светить мордой, — беззлобно отбрил я и скосил взгляд на панель.
— Благотворительность, — педантично правил он меня, но сегодня это, видимо, всем было можно. — Не светить мордой, а привлекать средства. Не всем под силу строить школы для детей, проще отдать это знающим людям вместе с деньгами. Я вам рекомендую подумать ещё раз. Вы смогли бы строить ещё больше школ и нанимать лучших преподавателей.
Я впервые навел на Высоцком резкость за все время сотрудничества.
— Ладно, я попробую, — усмехнулся. — Хорошего дня.
Тот ошалел от неожиданного согласия и так и остался в лифте. Я же вылетел на парковку, прыгнул за руль и ударил по газам. До кафе, в котором бросил ведьму, я домчался только через час. То ли Хан обиделся и ослабил мой дорожный камень, то ли его колдовство сегодня в принципе сбоило. Стоя в пробке, я поглядывал на соседнее сиденье, вспоминая Ринку. Вот куда она пойдет? У нее нет дома. Может, уедет? За кой черт, если карту не использует? Автостопом?
Я стиснул зубы.
С этой дурочки станется. Она сейчас как слепой котенок. Ладно, очень красивая кошка. Без силы, без денег и без трусов. Далеко она доедет автостопом? И почему мне этот автостоп показался таким подходящим для нее решением?
От кафе я проследовал по ее запаху вдоль ближайшего дома, потом свернул за угол… и вскоре нашел свою карточку в урне для мусора на остановке. Тут ведьма задержалась подольше — запах был свежее. Я продолжал себя обманывать, что найду ее сам, но через полчаса у дороги ее след растаял. То ли за ней кто-то приехал, то ли Ринка остановила попутку.
Захотелось взвыть.
Я же хотел не убить Ринку. Удалось. Теперь можно начинать новые десятилетние поиски. Поскрипев зубами с минуту, я вытащил мобильник.
— Хан…
— Михаил? — встревоженно отозвался ведьмак.
— Можешь снять с Ринки ошейник?
— Что? — удивился он. — Михаил…
— Она пропала. Я не хочу, чтобы её прибили беспомощную где-то…
— Я не могу снять с неё ошейник на расстоянии, — неожиданно холодно отозвался он. — Только лично.
В этом месте стоило было бы попросить его найти пропажу. Очень хотелось поблагодарить и отбить звонок. Но Ринку нужно найти кровь из носа. И плевать, чего мне это будет сейчас стоить.
— Ты можешь помочь ее найти?
Хан напряженно вздохнул в трубке.
— Тогда возвращай мне полномочия.
— Ты сделал ей больно сегодня. Не хочешь загладить вину?
— Я не жалею о том, что сделал. Мне важно, чтобы тебя это все не убило. Я обязан тебе жизнью сына. И намерен хранить твою.
— Зачем тогда делал вид, что ты не на стороне Саага сегодня? Мог бы сразу выразить сомнения в моей адекватности, а не лицемерить сейчас!
— Никакого лицемерия. Между мной и Саагом пропасть, если ты не заметил. Он печется о своей выгоде рядом с тобой. Я буду защищать прежде всего тебя. Твоя ведьма может быть опасна, даже не ведая об этом. Я опасаюсь Серого и его силы.
— Значит, я был прав, что попросил тебя больше не вмешиваться. Надеюсь, ты услышал.
И я уже готов был отбить звонок, когда услышал вдруг:
— Прости.
— Не верю.
— Прости, что сделал больно Катерине, — набрал силу его голос. — Я был уверен, что это ее рук дело. И я ещё не нашел опровержений. Не отстраняй меня. Ситуация сложная, простых решений не будет ни у кого. Я попробую ее найти.
— Ладно. Принято. Спасибо.
И мы попрощались.
***
Мне казалось, что я примерно представляю, где у Стерегова дом. Но вот уже три часа блуждала по похожему району и не видела ни черта, напоминавшего нужные мне дома. Кажется, у него был каменный забор… Или нет?
Принять решение вернуться к Михаилу оказалось самым простым. Я пробовала пойти к институту, но с каждым шагом становилось все тревожнее, и я отказалась от этой идеи. Направилась в сторону нашего реабилитационного центра — в час пик бегать от контролеров по троллейбусу оказалось несложно, особенно в капюшоне, но, выйдя на нужной остановке, так и не решилась дойти до здания и бросила на него взгляд лишь мельком. Зато стало понятно, что я не хочу назад в свою полную выматывающей работы пресную жизнь. Оказалось, что больше всего я ненавидела свои одинокие вечера в общежитии. Представить, что мне придется вернуться туда, стало едва переносимым.
Когда я решилась попробовать отыскать дом Стерегова, в груди неожиданно потеплело. Неужели мне хочется вернуться к нему, несмотря на всю его
