мир!
Культисты ответили единым возгласом, от которого задрожали стены подземелья.
— Наши посланники уже почти здесь, — продолжил Мистерио. — Те, кто был отмечен. Те, кто несет в себе искру иных миров.
Брюс и Мэтт переглянулись. Мистерио знал о их присутствии? Или это был блеф?
— Пора действовать, — решил Брюс. — Я отвлеку их, а ты попытайся добраться до шкатулки.
Мэтт кивнул, и они разделились. Брюс метнул дымовую гранату в центр зала, а затем выпустил несколько бэтарангов, выбивая свечи и погружая помещение в темноту. Воспользовавшись замешательством, он выскочил из укрытия и направился прямо к Мистерио.
— Бек! — крикнул он. — Это заходит слишком далеко даже для тебя!
Мистерио повернулся к нему, внутри его шлема клубился туман, принимая форму искаженного лица.
— Бэтмен! — воскликнул он. — Наконец-то! Мы ждали тебя. Демона с меткой конфигуратора.
Вокруг Бэтмена воздух начал искажаться. Пол под ногами превратился в живую плоть, пульсирующую и извивающуюся. Стены покрылись глазами, следящими за каждым его движением. С потолка стали свисать крюки на цепях, медленно опускаясь к нему.
— Твои иллюзии больше не действуют на меня, Бек, — сказал Брюс, продолжая приближаться к алтарю. — Я знаю, что реально, а что нет.
Мистерио рассмеялся, и его смех эхом отразился от стен, множась и искажаясь.
— В этом городе грань между реальностью и иллюзией стерта, Бэтмен! Здесь мои фантазии становятся реальностью!
Он взмахнул рукой, и воздух вокруг Брюса наполнился серебристыми лезвиями, кружащимися как смертоносная метель. Брюс уклонился, понимая, что хотя это и иллюзия, но в Сайлент Хилле она могла причинить вполне реальный вред.
Тем временем Мэтт, используя свои способности, бесшумно перемещался по периметру зала, приближаясь к алтарю с другой стороны. Его "радарное зрение" позволяло ему видеть сквозь дым и отличать реальных культистов от иллюзий, созданных Мистерио.
Но когда он был уже в нескольких шагах от цели, перед ним возникла фигура, заставившая его сердце пропустить удар.
— Мэтт, — прозвучал знакомый голос. Голос, который он не ожидал услышать здесь.
Перед ним стояла Электра. Такая же прекрасная, какой он помнил ее, но с глазами, полными боли и скорби.
— Ты пришел слишком поздно, — сказала она. — Всегда слишком поздно.
Мэтт застыл. Разумом он понимал, что это иллюзия, созданная Мистерио, но его сердце отказывалось в это верить. Она выглядела настоящей, пахла как Электра, даже звук ее сердцебиения был точно таким, каким он его помнил.
— Ты не настоящая, — прошептал он, пытаясь двигаться дальше.
— Разве? — спросила она, подходя ближе. — Разве ты не помнишь Сайлент Хилл, Мэтт? Мы были здесь вместе. В отеле у озера. Ты забыл?
И внезапно фрагменты воспоминаний обрушились на него — воспоминаний, которых раньше не было, но которые теперь казались абсолютно реальными. Он и Электра в номере отеля, вид на туманное озеро, ее смех, отражающийся от стен, ее прикосновения...
— Это было до того, как ты узнал правду, — продолжала Электра-иллюзия. — До того, как понял, что я работала на них. Они послали меня за тобой, Мэтт. За твоей кровью. За твоими глазами, которые видят иначе.
Мэтт покачал головой, пытаясь отогнать наваждение.
— Нет. Это никогда не происходило. Мы никогда не были в Сайлент Хилле вместе.
— Были, — настаивала она. — Но ты забыл. Город стер эти воспоминания, как он стирает все, что не вписывается в его планы. — Она сделала еще шаг к нему. — Я должна была предать тебя. Отдать культистам. Но я не смогла. Я полюбила тебя по-настоящему, Мэтт.
Она протянула руку, касаясь его лица.
— И вместо твоей крови я отдала свою. Чтобы ты успел сбежать. Но моя кровь не подходила для ритуала. Я начала умирать, Мэтт. Медленно. От болезни, которой нет названия в нашем мире.
Слезы потекли по ее щекам.
— И теперь ты вернулся. Чтобы закончить то, что мы начали.
Мэтт почувствовал, как его решимость дрогнула. Это не могло быть правдой, но каким-то образом он знал, что это так. Воспоминания становились все ярче, все детальнее. Он помнил вкус ее губ в то утро в отеле, помнил, как она исчезла на следующий день, помнил свои поиски...
Тем временем Брюс продолжал сражаться с иллюзиями Мистерио. Кружащиеся лезвия сменились огненными шарами, затем — потоками кислоты, падающей с потолка. Но Бэтмен продолжал двигаться вперед, используя свой аналитический ум, чтобы отделять реальное от иллюзорного.
— Ты не можешь остановить неизбежное, Бэтмен! — кричал Мистерио, продолжая создавать все новые препятствия. — Мои шкатулки уже распространились по миру! Сотни, тысячи копий, созданных по чертежам Лемаршана! Загадочник помог мне расшифровать древние тексты, усовершенствовать дизайн!
Брюс метнул бэтаранг, разрезавший воздух и попавший точно в проектор, скрытый в складках плаща Мистерио. Устройство искрило и дымилось, и часть иллюзий исчезла.
— Твои игрушки против моей технологии, — усмехнулся Мистерио. — Но даже если ты уничтожишь все мои проекторы, это не остановит то, что уже началось. Настоящая шкатулка у культистов. И она уже пробудилась!
Брюс продолжал приближаться, выводя из строя один проектор за другим. Иллюзии слабели, но не исчезали полностью — в этом городе технология Мистерио работала иначе, усиленная сверхъестественной энергией Сайлент Хилла.
— Почему ты делаешь это, Бек? — спросил Брюс, уклоняясь от атаки двух культистов, выскочивших из-за колонны. — Какая тебе выгода от прихода Сенобитов?
Мистерио на мгновение замер, и внутри его шлема туман сгустился, формируя почти человеческое лицо.
— Власть, Бэтмен. Власть над реальностью. Сенобиты предложили мне дар — способность создавать не иллюзии, а новую реальность. Переписывать мир по своему усмотрению. — Его голос дрогнул. — Ты знаешь, каково это? Быть иллюзионистом в мире, полном настоящих чудес? Где люди летают, стреляют лазерами из глаз, меняют реальность силой мысли? А я... я всего лишь человек с трюками и спецэффектами.
В его голосе звучала искренняя боль, и Брюс на мгновение увидел в нем не злодея, а сломленного человека, ищущего свое место в непонятном мире.
— Но цена слишком высока, Бек, — ответил Брюс. — Сенобиты не принесут тебе силу — они принесут только страдания. Для всех.
— Ты не понимаешь! — выкрикнул Мистерио. — Я видел, что они могут сделать! Я открыл первую шкатулку, и они показали мне... — Он запнулся. — Они показали мне истинную природу реальности. Боль и удовольствие — две стороны одной монеты. Страдание — это
