Полностью силы и средства информационной войны могут быть задействованы и в ходе самих боевых операций. В этом случае будет решаться задача уничтожения систем боевого управления, информационных систем получения, хранения и переработки информации военного и государственного значения, а также морально-психологического подавления противника.
Информационная война представляет собой сложную многоярусную структуру действий и операций, направленных одновременно на решение наступательных и оборонительных задач. Примерный перечень разнонаправленных усилий в ходе информационного противостояния представлен в табл. 3.1.
Таблица 3.1.
Информационное обеспечение наступательных и оборонительных действий
«Мы приближаемся к такой ступени развития, когда уже никто не является солдатом, но все являются участниками боевых действий. Задача теперь состоит не в уничтожении живой силы, но в подрыве целей, взглядов и мировоззрения населения, в разрушении социума» (из выступления представителя руководства Пентагона).
По мнению военных экспертов, в оборонной сфере наиболее уязвимыми считаются:
информационные ресурсы аппарата Министерства обороны, Генерального штаба, главных штабов видов Вооруженных сил и родов войск, научно-исследовательских учреждений, содержащих сведения о планах подготовки и ведения действий, о составе и дислокации войск;
информационные ресурсы предприятий оборонного комплекса, содержащих сведения об объемах создаваемой военной техники и ее боевых возможностях;
системы связи и управления войсками и оружием, их информационное обеспечение;
морально-психологическое состояние войск и населения.
Информационно-психологическое воздействие противника на личный состав армии и флота станет значительно менее эффективным, если заблаговременно (и постоянно) будет осуществляться информационное обеспечение задачи, связанной с реальным повышением статуса человека в погонах, созданием благоприятного в общественном восприятии имиджа военной службы и Вооруженных сил. Недостаточность такого обеспечения в современной России существенно облегчает работу наших соперников в информационной войне.
При современных возможностях доведения информации до объекта воздействия информационные войны не знают границ – ни пространственных, ни временных. Достижения в техническом оснащении средств массовой информации и коммуникации, а также в способах их применения позволяют сегодня оказывать воздействие практически на каждого человека и почти в любой точке Земли. Современная информационная война – прямой продукт глобализации мира. И она будет носить действительно глобальный характер. В число сфер ведения боевых действий войдет не только физическое пространство (суша, море, воздух, космос), но и информационная сфера, включающая, в частности, виртуальное пространство Интернета, а также социальное, психологическое, идеологическое и духовное пространства, в рамках которых и будет наноситься основное поражение противнику. В отличие от прошлых войн, понятие «театр военных действий» оказывается весьма условным.
Поле боя ХХІ века – это информационная сфера, в которой разворачиваются наступательные и оборонительные операции.
К характерным особенностям глобальной информационной войны, которая нередко определяется как очередная «мировая война», военные специалисты относят следующие:
война будет основана, прежде всего, на возможности управления и манипулирования общественным сознанием, подчинения воли человека. Основным объектом воздействия станут люди;
главные потери ожидаются не в традиционном, физическом, смысле, а в духовном, психологическом, политическом, социальном. Считается, что такие потери способны в большей степени, чем физические, стать определяющими для исхода войны;
важную роль будет играть манипулирование настроением и установками населения страны в целом, а также использование технологий подготовки внутренней оппозиции в странах – жертвах агрессии. Что из себя могут представлять такие процессы, хорошо показали прокатившиеся по странам Восточной Европы и части Азии – при поддержке США – так называемые «цветные» революции;
одновременно будет проводиться активная работа по подрыву авторитета государства, его сотрудничества с другими странами. Это тоже можно было видеть в последних акциях США (например, в Югославии, Ираке, Сомали, Белоруссии);
возрастет роль «невоенных» средств борьбы и «непрямых действий», то есть действий бесконтактным способом;
эффективность информационного оружия будет определяться тем, насколько оно поражает сущностную основу человека, его волю, нравственность, ментальность. И это поражение по своим последствиям будет более губительным для человека и человечества, чем огневое;
в отличие от всех предшествующих войн информационная война будет перманентной, непрерывно расширяющейся во времени и пространстве и, следовательно, более продолжительной, растянутой на многие годы и даже десятилетия.
Как известно, информационное оружие уже прошло успешную «обкатку» в «холодной войне» 1945–1991 гг. И мир убедился, что невоенные, нетрадиционные средства, способы и методы борьбы во много раз эффективнее традиционных военных. Масштаб демографических, территориальных, политических, экономических, психологических потерь Советского Союза после поражения в этой войне оказался неизмеримо большим и труднее восполнимым, чем ущерб Германии и Японии, проигравших Вторую мировую войну.
В настоящее время невозможно предположить, кто станет победителем в войне, где основным объектом воздействия является психика человека. И, главное, невозможно определить, каким будет послевоенный психологический облик и победителей, и побежденных. Вполне вероятно, что стратегическим итогом такой войны окажется принципиально деформированная психика людей. Следовательно, сегодня более важно думать не о том, как выиграть информационную войну, а о том, как ее остановить, как наложить вселенский запрет на информационное оружие как оружие массового поражения.
Однако пока такого запрета нет, необходимо по крайней мере заботиться о защите от информационного оружия, об обеспечении информационной безопасности человека, общества, государства. В ходе «холодной войны» 1945–1991 гг. (по своей сути уже тогда главным образом информационной) советское руководство – гражданское и военное – оказалось не готово к новым, отличным от войны 1941–1945 гг., формам противостояния. В итоге самая могучая в мире Советская армия, не вступая в битву, проиграла войну. История может повториться еще раз, в очередной войне, которая, видимо, уже ведется «неочевидными», «негорячими» средствами. Готовимся ли мы к комплексному использованию современных сил и средств (среди которых главные – информационные) или все еще надеемся лишь на мощь стратегических ракет, танковых армад и массовых армий? По мнению военных экспертов, в стратегии Российского государства понятие «война» по-прежнему рассматривается, главным образом, через призму вооруженной борьбы между государствами. Поэтому сохраняющиеся в армии, обществе, институтах власти традиционные представления о войне и мире могут с большой вероятностью сыграть такую же роковую роль в судьбе постсоветской России, как и в судьбе СССР.
3.3. Обеспечение информационной безопасности в правоохранительной сфере и при возникновении чрезвычайных ситуаций
Доктрина информационной безопасности РФ в правоохранительной (и судебной) сфере к наиболее важным объектам обеспечения информационной безопасности относит:
информационные ресурсы органов власти, реализующих правоохранительные функции, судебных органов, их информационно-вычислительных центров, научно-исследовательских учреждений и учебных заведений, содержащие специальные сведения и оперативные данные служебного характера;
информационно-вычислительные центры, их информационное, техническое, программное и нормативное обеспечение;
информационную инфраструктуру (информационно-вычислительные сети, пункты управления, узлы и линии связи).
На информационную безопасность в правоохранительной (и судебной) сфере могут влиять следующие внешние угрозы:
разведывательная деятельность специальных служб иностранных государств, международных преступных сообществ, организаций и групп, сбор сведений, раскрывающих задачи, планы деятельности, техническое оснащение, методы работы и места дислокации специальных подразделений и органов внутренних дел РФ;
деятельность иностранных государственных и частных коммерческих структур, стремящихся получить несанкционированный доступ к информационным ресурсам правоохранительных и судебных органов.
