- Кто? - продолжала гнуть свою линию я. Вид у Айса стал вовсе жалким, - И что ты так все время волнуешься? Отвечай по порядку.
И тут случилось то, чего я меньше всего ожидала - товарища "прорвало":
- Господи, Энни, это же всё Матрица, разве ты не видишь?! Нас "пасут", потому что боятся... Боятся, что мы освободимся. Вырвемся отсюда, из этой...дыры. Я уже сделал полдела, но боюсь не успеть, - он встал передо мной во весь рост, так что мне поневоле пришлось смотреть на Айса снизу вверх. С каждым его словом мои глаза становились все шире, я не могла поверить в услышанное! Господи, это что, массовый психоз? Матрица...агенты! Ужас какой...
Столкнувшись взглядом с другом, я поневоле вздрогнула - ни разу не видела его таким. Волосы растрепаны, лицо осунулось так, что скулы торчат. Под огромными карими глазами залегли темные круги. В общем, Айс больше смахивал на "гота" или среднестатистического сатаниста, чем на нормального и даже гениального программера, коим когда-то был. Меня охватила внезапная острая жалось к другу. Что же случилось? Неужели у Айса и впрямь проблемы с психикой? Сердце моё болезненно сжалось. Нужно срочно что-то предпринять! Сделать нечто такое, что вернет друга в нормальное состояние. Но, только вот, что делать? ...Нужно познакомить его с Лексом... - эта мысль скользнула в мозгу и быстро растаяла. А вдруг это будет неверным шагом, вдруг эта встреча его окончательно доконает? Они со своими чокнутыми идеями, чего доброго, объединятся...и что мне потом делать? Присоединиться к ним, изучить восточные единоборства, покрасить волосы в черный цвет - и я буду Тринити? Или наоборот - противопоставиться им, "прикинуться" как следует - и я буду агентом Смитом? Всё это звучит смешно, но мне было не до смеха. Реальность - вот она, передо мной. Человек, который был идеалом для целого университета, которого уважали за трезвый, аналитический ум все преподаватели - теперь он стоит передо мной и его разум представляет собой смесь фантастических ужасов, маниакальных идей...
Чтобы немного прояснить ход своих мыслей я крепко сжала виски и потрясла головой. Так, вроде, получше.
- Ладно, Айс. Я тебе верю...
- Ты врешь, - весьма невежливо прервал меня он, - не надо мена жалеть. Энни, ты сейчас ведешь себя по принципу: "с сумасшедшим безопаснее согласиться".
Это оказалось последней каплей, расплескавшей чашу моего терпения.
- Айс! Ты достал меня, - я вцепилась в дядин халат, и трясла товарища, как грушу, - если ты дальше будешь вести себя как запуганный "тормоз", клянусь, ей богу, я тебе башку разобью!!! А если будешь еще "парить" меня своими "агентами", то я сама тебя пристрелю! ДОСТАЛ!!! - от злости у меня едва волосы не встали дыбом.
Я задыхалась, руки мои тряслись... Наверняка мои вопли слышали даже соседи. Но это была моя последняя попытка разбудить в Айсе остатки здравого смысла. Если он, конечно, остался... Я и сама не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Еще с минуту я находилась в каком-то ступоре, продолжая держать Айса за ворот темно синего махрового халата, да так цепко, что костяшки пальцев у меня побелели. "Ему же больно, - как-то отрешенно напомнило сознание об огнестрельной ране в Айсовом плече. Пальцы мои медленно разжались, и я опустилась на табурет. Взгляд недвижимо застыл на мельхиоровой вилке с тремя зубцами, крошках хлеба... Слезы туманили взор, всё расплывалось. Я и не заметила, как Айс медленно опустился возле меня на колено и обнял.
- Слышишь, Энн... Прости, а? Я вел себя как последний придурок... Клянусь, я не буду больше тебя доводить.
Тут я больше не смогла сдерживать слезы.
- Айс... Ты меня вовсе не доводишь... - говорить было трудно, горло сжимали рыдания, - я... волнуюсь за тебя! С тобой что-то происходит... Я боялась тебе сказать об этом прямо..., - всё еще всхлипывая, я всё же старалась говорить доходчиво, - понимаешь? Ты мне не безразличен. ...ох, что я говорю такое... я переживаю за тебя ужасно потому... потому..., - я боялась это сказать, но признание вылетело само собой от избытка нахлынувших чувств, - Айс, я тебя люблю... кажется...
Перепугавшись собственной внезапной исповеди, жутко смутившись, я поспешила ретироваться в свою спальню. Вот тут то я дала волю чувствам! Рыдания душили меня, было трудно дышать. Перед мысленным взором пролетали обрывки воспоминаний - Айс отвечает у доски, сплошь испещренной адскими формулами из раздела высшей математики и вся группа следит за ним, затаив дыхание, едва скрывая восторг - до того легко, изящно и вместе с тем снайперски-точно построен его ответ. Невозможно передать словами всю притягательность этого человека. Красота и изящество внешности и души; интеллект, перед которым я всегда преклонялась, так тесно сплелись в его личности, что, кажется, одно невозможно отделить от другого. Разум, это еще не все - Айс умеет тонко чувствовать, воспринимать мир и других людей. А вот и другое воспоминание: он сидит у фонтана со своим ноутбуком и не замечает меня, наблюдавшую за ним из-за дерева неподалеку. Тогда Айс был особенно хорош - луч заходящего солнца, насыщенный летним теплом, запутался в его каштановых волосах золотыми нитями, густая челка отбрасывала тень на красивое лицо, а сам Айс был далеко - его разум блуждал по извилистым переулкам шестнадцатеричного кода. Я помню, тогда дул легкий ветерок - он бережно играл в моих волосах, ласкал кожу. Я прислонилась к теплой, шершавой коре дерева и наблюдала за Айсом, стараясь оставаться незамеченной. Потом он на минуту задумался, оторвавшись от экрана, и устремил взор вдаль, туда, где садилось солнце. На его лице была тревога. Это я тогда поняла точно. Беспокойные алые блики заходящего солнца только подчеркнули это чувство. Широко открытыми глазами Айс смотрел на закат, казалось, забыв, где он находится, что делает... В его глазах был страх. Что происходит? Еще тогда я почувствовала, как гложущая тревога болезненно затрепетала где-то внутри. Да, тогда я еще не осознавала всю полноту нового чувства. Я не знала, что можно волноваться и тревожиться о ком-то больше, чем о себе. Никогда раньше я не знала, что такое любовь. Оказалось, она не похожа ни на преподносимое в мыльных операх слюняво-слезливое чувство, ни на "сопли в сахаре" из популярных мелодрам. Оказывается, это чувство жжет, как огонь. Любовь похожа на стихию... Я поняла, что смету все преграды на пути к НЕМУ. Я уничтожу всё и всех, кто попытается причинить вред Айсу. Любовь как прочнейший металл. Сила воли влюбленного человека не знает границ и предела. И в тот вечер я поняла, что без страха и сожаления переступлю грань жизни и смерти, если это потребуется, чтобы спасти любимого человека. Любовь не вызвала во мне розовые романтические мечты с букетами роз и витанием на седьмых небесах. Это чувство породило во мне неистощимый источник энергии, жизненной силы и жажды жить. И всё это я осознала в ТОТ вечер. Это был последний день перед моим отъездом в Москву...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
