была сама не своя. Точнее, вместо меня в зале за столом сидела какая-то пустышка. Сидела и смотрела, как удивленно переглядываются родаки. Затем, доев, поблагодарила и ушла спать.
— Угу, — сейчас вяло поддакнула маме, рассеяв ее сомнения.
Пару дней назад я бы многое отдала, чтобы мама смотрела только на меня, а не на Еву. А теперь внутри слишком много всего, чтобы вернуться к прошлым проблемам, теперь кажущимися не такими уж и...
Болезненными? И почему от разбитого сердца всегда хуже?
Это дорогое место за городом. Большой зал какого-то элитного клуба в слегка приглушенной атмосфере, чтобы украшения на женщинах сильнее отблескивали. И чтоб от этого сильнее в глазах рябило, наверное. Здесь раз в какое-то время собираются разные банкиры, миллионеры, предприниматели и так далее, чтобы завести полезные связи или обсудить что-то насущее. А еще обменяться сплетнями и объявить громкую новость, для последнего даже приглашают репортеров и журналистов. Сегодня, кстати, пара фоторепортеров бродила по залу.
— Не могли бы вы улыбнуться? — мужчина с фотоаппаратом подошел к нам и направил объектив.
— Ну же, — мама подтолкнула меня к Еве и приобняла за плечо. Отец встал рядом с ней, а мы с сестрой заняли места спереди. Словно какая-то семья с королевского портрета.
Отщелкнув несколько фотографий, он кивнул нам и убрал фотик:
— Спасибо! Приятного вечера.
— Не расходитесь далеко, — шепнул нам отец, слегка наклонившись и поглядывая по сторонам, — скоро приедут наши дорогие друзья, это будет важная памятная встреча.
— Точнее, вы хотели сказать, наши женихи, — Ева улыбнулась просияв.
Тот серьезно кивнул и достал телефон, переключаясь на переписку с кем-то. Мама принялась щебетать о новинках в мире моды. Одна из немногих тем, которые я могу поддержать, но сейчас не хочется, поэтому я молча ее слушала.
Мы уселись за круглым столиком, окруженным одним сплошным диваном в форме полумесяца. Уже заставленным всякими закусками, фруктами. К столу подходили официанты, предлагали бутылки и что-то еще, на что я не обращала внимания. Аппетита не было. А поставленной на столе бутылки шампанского мне за глаза сегодня хватит, хотя перед лицом новоявленного жениха хочется, чтобы мозг отключился и я ни о чем не думала.
Зал становился все более наполненным. Отец отошел, все новые и новые лица появлялись и занимали места за столиками или останавливались у барной стойки. На сцене, что находилась у самой дальней стены, появилась певица, и зал заполнил ее мелодичный, нежный голос.
— О, вот и они, — мама заинтересованно повернула голову к выходу и выровняла спину. За ней красиво приосанилась и Ева, тут же принявшись обворожительно улыбаться гостям. А к столикам приближался папа с двумя семьями. И обе я знала, ведь когда бизнес хоть как-то пересекается, вы часто видитесь. Даже на ужинах у себя дома. Даже на семейных поездках за город. И особенно на выходах в свет.
Первым я заметила Баринова. Он учится в нашем универе на пару курсов старше. Знатный понторез из тех, кто, имея деньги, спешит ими похвастаться, особенно если ты не прилагал усилий, чтобы их добыть. Досаждающий и обожающий привлекать внимание. Собственно, поэтому я, спустя две недели его ухаживаний резко остыла к этому и мягко слила. А Юре наскучило долго ухлестывать, и он легко переключился на другую. Осознание, почему отец приводит к нашему столику его семью, вбивалось мне в голову большим железным колом.
А за ним шли Лаврентьевы, Ева все-таки не врала. Мне почему-то становилось все тяжелее дышать, будто грудь сдавил корсет. Делать вид, что все в порядке, было сложнее, и реагировать на все равнодушно, как я делала эти два дня, тоже. Казалось, что я сейчас взорвусь от внезапного избытка эмоций. Они будто были отливом. А затем все чувства вернулись огромным, оглушающим цунами. Ведь я увидела ЕГО. Он шел сзади всех в костюме, который ему чертовски идет, с идеальной укладкой.
И Егор при виде меня, всего на миг, запнулся. Наши взгляды встретились. И там было... много всего. Целая буря, коктейль из оставшихся в той квартире эмоций и недосказанных слов.
Глава 11
Я отвернулась первая. Гордо уставившись куда-то в сторону.
Все вокруг уже здороваются, улыбаются, мило воркуют между собой. Ева с готовностью подорвалась и протянула руку отцу Егора. Удивительно, что его мама тоже здесь была, ведь она вечно в каких-то разъездах. Они в разводе, но не подают вида, чтобы общество не мусолило эту тему.
— Я счастлива, что теперь мы будем намного ближе друг другу, — Ева практически сияла, широко улыбаясь им.
— Мы тоже рады, что наш Егорка остепенится, тем более все друг друга знаем, — его мама отвечала улыбкой моей сестре. Почему-то это меня раздражало. Но наверное, больше потому, что никто из них не знает, какая Ева настоящая, и верят в то, что она показывает. В курсе разве что ее немногочисленные друзья и, по несчастью, я.
— Интересно жизнь повернулась, — Баринов сел рядом со мной и вальяжно закинул руку на спинку дивана, как бы приобнимая. Через силу заставила себя держать лицо и даже выдать легкое подобие улыбки, лишь слегка приподняв уголки губ. — Красивое платье.
— Тебя не волнует, что родаки тебе нашли будущую жену? — выдала шепотом, смотря, чтобы никто не подслушал. Мои будут не рады, если на такой светлой встрече я начну выдавать свое недовольство и все портить. Неловко поправила бретельки, видя, что парень заинтересованно поглядывает на декольте. Обтягивающее бежевое платье впервые было не моим решением, этого хотели родители. Ева вообще была в коротком белом, словно невеста на свадьбе.
Юра совершенно равнодушно пожал плечами.
— Если это жертва для того, чтобы навсегда остаться богатым — я готов. Тем более сейчас не Средние века, чтобы быть верным, ха-ха.
— Это мерзко...
— Ну а что делать в нашем-то положении, не кусай руку, что тебя кормит. — Парень оскалился, смотря на то, как я пытаюсь не скривиться. Его забавляла моя реакция. — А может, и не придется ходить по девкам, у меня будет очень даже симпатичная женушка...
И наклонился то ли почувствовать запах моих волос, то ли поцеловать в щеку. Я неловко дернулась и сделала вид, что смутилась. Взрослые, кто заметил это, засмеялись, пробормотав что-то вроде «молодежь». Даже не знаю, что из этого противнее. В душе какой-то неприятный осадок после слов Юры. И почему он
