были хорошими, слишком хорошими для парня, работающего за комиссионные, поэтому я не задавал никаких вопросов и заплатил за это.
Мы заплатили за это, думаю я про себя, но не произношу этого вслух.
— Ты никогда не рассказывал мне об этом, почему?
Он пожимает плечами:
— Что тут рассказывать? Через гараж прошло много машин, принцесса, просто так получилось, что примерно половина из них принадлежала одному мужчине.
— Энди. — Я смотрю на него скептически. — Они так и не нашли этого мужчину.
Я читала его заявление. Энди обвинил кого-то по имени «Терри». Он ничего больше не знал об этом человеке, и полиция так и не нашла никаких следов человека с таким именем.
— Я не лгу тебе, Дилан. Зачем мне это? Я отсидел срок. Все кончено, я не могу вернуть это время. Виновен я или нет, сейчас совершенно неважно.
— Для меня важно, — шепчу я.
— Ты все равно думаешь, что я лгу, — бормочет он, глядя на меня своими невозможными карими глазами.
— Я смотрю на факты.
— Нахрен факты. Ты же знаешь меня, принцесса, мужчина, который целует тебя так, не лжет тебе — ты же знаешь.
— Мужчина, который целует меня как? — выдыхаю я, в ужасе от того, что я знаю, будет дальше.
— Вот так, — рычит он, тянется ко мне и притягивает мое лицо к своему.
Я даже не сопротивляюсь ему — вместо этого я приветствую это.
Я позволяю себе быть прежней Диланом еще на секунду.
Я позволяю себе верить, что мой муж не сделал того, из-за чего мы разводимся.
Я позволяю себе уступить ему так, как я хотела с того момента, как впервые увидела его снова.
Он проводит языком по моей нижней губе, и я открываю рот для него. Его язык находит мой, нежно ища входа, и я стону. Мои звуки только подстегивают его еще больше, и, прежде чем я понимаю, что происходит, он поднимает меня на колени, усаживая в слишком знакомой позе.
Мои руки в его волосах, а его на моей талии. Его пальцы впиваются в мою плоть, но я все еще не чувствую себя достаточно близко.
Это электризует, этот момент. Я почти чувствую потрескивание воздуха между нами.
— Дрю, — стону я, покусывая его нижнюю губу.
— Иисус, Дилан. — Он тяжело дышит, когда его рука скользит вверх по моему телу, чтобы обхватить мое лицо.
Мы оба тяжело дышим, как будто мы уже долго бежим, наше дыхание смешивается, когда он оставляет случайные поцелуи на моем лице.
Уголок моего рта, моя бровь, моя щека, мой лоб…
Он целует меня по всему телу. Я хихикаю, когда он целует кожу под моим ухом.
— Наверстываю упущенное, — мурлычет он, снова целуя то же самое место.
Вздыхаю и позволяю своим векам затрепетать и закрыться. Я не смогу жить в этом моменте долго, я знаю это, но я не готова пока от него отказаться — этот парень слишком хорош!
— Ты мне не веришь, — хрипло шепчет он мне на ухо.
— Я больше не знаю, во что верю, — шепчу я в ответ с полной честностью, слова удивляют даже меня.
Глава 13
Энди
Не хочу показаться самоуверенным, но мне кажется, что я вернул свою жену. Знаю, что впереди еще долгий путь, но сегодняшний день стал чертовски хорошим шагом для нас обоих. Она не убежала, когда я ее поцеловал, — не то, что она бы далеко ушла по сельской местности, во всяком случае, не в этих обтягивающих брюках, — но дело в том, что она даже не пыталась бежать. Она хотела быть здесь так же сильно, как и я, а это уже о чем-то говорит.
Я давно фантазировал об этом моменте. Но не думал, что он наступит. Фантазия, где я свободен, еду на мотоцикле с женщиной моей мечты, обхватившей меня как тисками, и я никогда не был таким счастливым человеком. Мы едем бесцельно, оба просто наслаждаемся поездкой, и куда бы мы ни направлялись, я знаю, что это то направление, которое я хочу выбрать до конца своей жизни.
Я поеду куда угодно, лишь бы с ней.
Дела с Дилан никогда не были спринтерскими — даже марафон не кажется мне достаточным усилием — не в обиду тем сумасшедшим придуркам, которые проводят такие забеги, — но я знаю, что это отнимет у меня гораздо больше сил, чем любой забег. Знаю, что мне понадобится много времени, чтобы исправить то, что я разрушил между нами. Даже если я не совершал того, в чем меня обвиняли, я взял вину на себя. Может, я и не был виновен в том, что на меня хотели повесить, но все равно это была моя вина, что мне пришлось бросить мою принцессу. Я был молод и наивен, и эту ошибку я больше не повторю.
Совру, если скажу, что меня не задело то, что она так и не пришла ко мне, не спросила, что произошло на самом деле, потому что меня задело. Это сокрушило меня.
Помню ее глаза, когда она смотрела, как меня сажают на заднее сиденье полицейской машины. Она превратилась из самой счастливой, какой я ее когда-либо видел, в такую, будто умерла внутри. Никогда не забуду этот взгляд. Это был взгляд, сломанного человека. Человека, которого я любил больше всего на свете. Единственного человека, которого я когда-либо любил больше, чем самого себя.
Я чувствую, как она дергает меня за рукав куртки, и оглядываюсь на нее через плечо, пока не останавливаюсь на перекрестке. Мы оказались через два города в какой-то маленькой деревушке, в которой я никогда не был.
— Ты в порядке, принцесса?
Я жду, что она попросит меня отвезти ее домой, я ждал этого весь день, но она этого не делает. Вместо этого она говорит:
— Я голодна.
Я хихикаю:
— Конечно, голодна.
Она дразняще шлепает меня по руке:
— Просто накорми меня уже.
— Да, мэм.
* * *
— Так ты был в какой-то банде? — Она наклоняет голову в сторону, внимательно изучая меня. Она пьет уже четвертое или около того пиво и уже близка к тому, чтобы разозлиться. Дилан, может, и способна съесть меня под столом, но она совершенно не умеет пить.
— Нет. Я не был в гребаной банде. — Со смехом отвечаю я ей.
— Ты вступил в бойцовский клуб?
— И испортил бы это милое личико? — Я ухмыляюсь ей. — А ты как думаешь?
Она прикусывает губу, пока ее зеленые глаза задерживаются на моем лице.
— Такое милое личико. —
